Эту нищенку я заметил на тротуаре около городской стоматологической поликлиники. На руках у нее спала маленькая девочка. Для сбора милостыни она держала разрезанную пополам пэт-бутылку. Повинуясь профессиональному инстинкту, фотокорреспондент направил объектив на женщину. Заметив это, она с негодованием произнесла: «Вы из газеты?! Вам лишь бы жареный факт, а, может быть, у меня горе!..» И молодая женщина заплакала.

Мы разговорились, и я узнал, что моей собеседнице Эмме 24 года. Мать ее была два раза замужем. Первый муж при разводе забрал с собой четырех детей. Эмма и ее брат Саша — от второго брака. Всего же в семье — шестеро детей. Отец Эммы бросил семью, когда ей исполнилось 11 лет. Окончила она только четыре класса, потому что родители перебивались случайными заработками, а Эмма, вместо того чтобы посещать школу, нянчила братика. Нигде не работала, родила двоих детей от разных мужчин — дочери три года, сыну шесть лет. С первым мужем прожила два года, он пил, гулял, а когда Эмма была беременной, приводил в дом незнакомых женщин. Второй муж не хотел работать. Бывало, что Эмма купит детям 200 граммов печенья, а муж все и съест.
До недавнего времени она жила в гражданском браке, но узнав, что у мужчины открытая форма туберкулеза, рассталась с ним. Прописана она в пгт Красногригорьевка Никопольского района, там у нее есть дом, вернее, то, что от него осталось (рухнула крыша, и жить в доме просто невозможно). Мать проживает в Марганце. Два года назад ей ампутировали ногу. За ней присматривает сын, а Эмма просит милостыню, ночует, где придется. «Зарабатывает» по-разному. Люди неохотно бросают деньги молодой, на вид здоровой женщине. Чаще слышит: «Работать бы лучше пошла!» Сегодня заработала всего 18 копеек. Если посидеть час-два, то можно будет купить буханку хлеба.
— В Никополе сотни таких вот матерей-одиночек, которые перебиваются хлебом и водой, но милостыню не просят — пытаются найти хоть какую-то временную подработку. Неужели ты не пробовала устроить свою жизнь иначе? — спросил я свою новую знакомую.
— Поверьте, мне очень стыдно просить милостыню, — ответила она. — Я никогда не думала, что мне придется этим заниматься. У меня в Красногригорьевке был большой огород, с которого мы и жили, но мне пришлось продать его, чтобы оплатить матери операцию. Пособие на детей мне не выплачивают вот уже полгода, а на работу брать мать-одиночку никто не хочет…
Мне искренне стало жаль эту женщину, и я захотел ей помочь. На следующий день Эмма собрала документы (они действительно у нее есть, не «липовые»), и мы пошли в районное управление труда и социальной защиты населения. Приняла нас специалист отдела пособий Елена Панова.
— До января она получала три пособия, — сообщила Елена Викторовна, — как мать-одиночка, пособие малообеспеченным семьям и пособие по уходу за ребенком до трех лет. Девочке в январе исполнилось три года, и Эмма стала получать два пособия в минимальном размере. Тут она слукавила. А вот не получает она сумму перерасчетов, которые, к сожалению, государство финансирует с опозданием. Правда, суммы такие маленькие, что на них не очень-то поживешь. Государство задолжало Эмме и другим матерям-одиночкам и малообеспеченным семьям более полутора тысяч гривень. Эти деньги уже поступили и на днях начнут выплачивать. Все это мы пытались объяснить, но она нас не хочет слушать, устраивает скандалы, шантажирует сотрудников, например, грозилась облить себя и ребенка бензином. Ездила в Днепропетровск, но там ей сказали то же самое, что и мы. По-человечески мы ее понимаем, но пока нет финансирования, помочь ей не в состоянии. Мы советовали ей обратиться за помощью в службу по делам семьи, женщин и молодежи. Возможно, там бы ей помогли с трудоустройством. Мы неоднократно пытались найти ее по тем адресам, что она оставляла, но адреса эти оказались ложными. Пособие она получает в филиале Ощадбанка на ул. Жуковского, но мы не уверены, что в банк она предоставила правдивые сведения. Еще мы знаем, что ее мать-инвалид каждый месяц приезжает в Красногригорьевку и получает там свою небольшую пенсию. Нам небезразлична судьба Эммы и ее детей, но она сама не желает идти на контакт, приложить какие-нибудь усилия, чтобы изменить свою судьбу.
Я все-таки взял молодую женщину за руку и повел в отдел семьи, женщин и молодежи райгосадминистрации. Начальник отдела Маргарита Светличная приняла нас радушно. Внимательно выслушала, позвонила в красногригорьевский сельсовет, узнала, что Эмма действительно там прописана и что осталась без нормального жилья. Маргарита Николаевна подарила Эмме большой пакет с одеждой и оказала материальную помощь в размере 60 грн.
На следующий день мы с ней пошли в отдел занятости. Очередь была такой длинной и продвигалась так медленно, что мы зашли в детский дом «Ромашка», находящийся неподалеку, и директор Валентина Свиридович покормила мою подопечную. Когда Эмма заполнила бланки документов, то ей предложили работу дворника в педучилище. Можете представить, как мы с ней обрадовались.
Но на следующий день я встретил ее грустную.
— В чем дело?
— Мне сказали, что учебный год закончился и потому уборщица им не нужна. А я думаю, что директрису напугала моя цыганская внешность. Но я не цыганка. Во мне течет мордовская кровь.
Ну что ж, мне понятно. Мало какой директор захочет обременять себя столь проблемным работником.
Но что же делать с Эммой?
Я сел дома и задумался. Перебрал в голове массу вариантов и вспомнил о никопольском санатории «Великий Луг», что за Новопавловкой.
И опять, вроде бы, удача — мне пообещали взять ее на работу. Я радостно сообщил Эмме, что для этого она должна лишь пройти медосмотр.
С тревогой я ждал результатов — я уже почувствовал, что над Эммой витает какая-то аура неудачи. Так и оказалось.
— У меня обнаружили туберкулез легких, — обреченно сообщила она при встрече.
Вот к таким последствиям привело сожительство с больным мужчиной. К счастью, медицинское обследование детей показало, что они здоровы. Только у сына нашли вши.
Девочку определили в детскую больницу, чтобы сделать дополнительные анализы, и пообещали через некоторое время ее и брата отправить в детский санаторий, что расположен на ул. Гагарина. Эмма долго не хотела отдавать девочку в больницу, боялась, что ее у нее заберут, пришлось долго объяснять ей, что забрать ребенка могут только по решению суда (кстати, на момент сдачи этого материала в печать мне стало известно, что Эмма получила причитающиеся ей выплаты, купила дочери шикарное красивое платье, босоножки и забрала девочку из больницы).
Эмме предложили пролечиться в туберкулезном диспансере, но вскоре я узнал, что ее там нет.
Неужели все мои усилия пошли насмарку? Сколько людей пытались ей помочь!
Помню, как я рассуждал в начале нашего знакомства с Эммой. Я тогда осуждал людей, проходящих мимо нищенки. Я думал, что они не правы, ведь жизнь непредсказуема. Сегодня ты здоров и сыт, а кто знает, что тебя ждет завтра. Нет никакой уверенности, что государство и чиновники помогут тебе преодолеть трудности, не бросят на произвол судьбы.
Правда, я уже и тогда не понимал таких, как Эмма, покорно плывущих по течению. Инвалиды без рук или ног умудряются получить образование, устраиваются на работу, обзаводятся семьями. В наших разговорах Эмма неоднократно повторяла, что хочет жить, как все, — ходить на работу, готовить кушать, учить детей в школе, покупать им нормальную одежду. Она говорит, что не мечтает о машине, даче, цветном телевизоре и мобильном телефоне. Она просто хочет жить, а не существовать. Допускаю, что есть доля невезения: родилась в бедной семье, вляпалась в несчастную любовь... Но ведь пора уже и рассердиться на себя, топнуть ногой, заставить себя заняться делом. Молодая женщина еще не лишена привлекательности. Она не производит впечатление опустившейся, она наверняка еще нравится мужчинам. Так, значит, надо приложить усилия, чтобы понравиться самой Жизни.
Общество наше все больше делится на бедных и богатых. На чужих и своих. В какой-то момент «чужих» станет больше, настолько больше, что своим несчастьем они поглотят то хорошее, что еще осталось — надежду, смех, подростковую беззаботность, любовь детей, юношеский максимализм. Поэтому будьте внимательны к каждому несчастному, кто попадается вам на пути.
Бедность, страх и злость стучатся в наши двери.
Миллионы таких, как Эмма, стоят у наших дверей.