Здравствуйте. Прочитал, что ваша газета участвует в мероприятиях, посвященных 65 годовщине Великой Победы. Стихотворение моей 14-летней внучки Владиславы Гнедаш (учится в школе № 5) заняло призовое место на конкурсе в нашем Вольногорске. Может, оно достойно и опубликования в вашей прекрасной газете. Уверен, что ветеранам будет приятно узнать, что молодежь Днепропетровщины помнит об их Великом Подвиге.

I

Я помню, как я, пятилетняя крошка,

Сидела тихонько, смотрела в окошко,

А чтобы теплее — села за печку.

Зажгла мне прабабушка яркую свечку.

 

Надела мне валенки, шубу и шапку,

Достала из шкафа старую папку

И с краю присела, молчала, смотрела,

Глаза вдруг закрыла и песню запела.

 

И пела так долго, и мне непонятно,

Стара уж была она,

И как-то невнятно слова говорила,

Но петь-то любила...

 

Любила и петь, и папку листать,

В ней что-то читать и письма писать.

Кому?..

Я была уж не в силах понять.

Я лишь сидела, в окошко смотрела,

Притихла и слушала, как она пела.

II

Годы прошли, и выросла я,

У меня появились другие друзья,

С ними теперь я в окошко смотрела,

Мечтала о будущем, песни им пела.

 

Мы пели о прошлом, вот-вот День Победы,

И я с ветераном жду долгой беседы,

И слышу мотив я из уст ветерана,

И в сердце — как будто кровавая рана.

 

Как молния — вспомнила ту деревушку,

Валенки, холод, печку, старушку,

Теплую шубу, крошку-кроватку

И ту, покрытую тайнами, папку.

 

И сердце мое кольнуло так больно,

И поняла, что сама я невольно

Забыла прабабушку... как я могла?

И тут же решила я ехать туда.

 

Приехав, увидела я старый дом,

Сперва не узнала его, но потом

Увидела маленькое окошко —

В него я смотрела, когда была крошкой.

 

Зашла я в тот дом и вспомнила детство,

И вспомнила тоже мелодию песни.

Прекрасна была она — нету здесь лести.

Прабабушку нежно я обняла

И речь такую произнесла:

 

«Спой мне, прабабушка, спой, я прошу,

Я ведь сейчас никуда не спешу».

Она согласилась. Взяла мои руки

И рассказала про страшные муки.

III

«Песню, которую я пропою,

Услышала я в ужасном бою,

Они наступали, кричали, бежали,

Мне страшно так было — людей убивали.

Была молода я — всего двадцать лет.

Ну что ж, я начну сейчас первый куплет».

 

Поплыли звуки в этих покоях,

И пела она о славных героях,

Про партизанку... Когда была в поле,

Поймали фашисты, держали в неволе,

И истязали ее, и пытали,

И много вопросов ей задавали.

И день наступивший принес только горе:

Решили судьбу — повесили вскоре.

 

Продолжилась песнь о судьбе Ленинграда,

Весь город как будто горел в огне ада,

Об этом писала дневник свой девица,

Как мать умирала, а вскоре сестрица,

Как в холоде жили, и очень страдали,

И умирали, ведь голодали...

Страх мне навеял рассказ таковой,

Но начался тут куплет уж второй.

IV

В куплете втором рассказ был трагичный,

Прабабушке был он очень уж личный,

Она рассказала о концлагерях.

Ей дом был барак при закрытых дверях.

Когда-то попала она в заключенье,

Два года жила она в страшном мученье,

Ей очень часто есть не давали,

И тяжко трудиться ее заставляли.

Не было времени ей унывать,

Плакать, молиться, за кем-то страдать.

Но все же страдала! Любила его,

И больше не нужно ей ничего,

Увидеть бы только, одним лишь глазком,

Услышать бы голос, увидеть мельком.

И им помешало лишь только одно —

Войны появленье, холодное зло.

Быть вместе, наверное, не суждено,

Разорвано счастье, разбито оно.

С начала войны он был партизаном,

Звала его Ясем, по-русски — Иваном,

Жили втроем они с маленькой дочкой,

Но началась вдруг война той страшною ночкой.

Она же им стала преградой,

Не стала эта любовь им отрадой.

Судьба их навек тогда разделила,

И жить им на свете стало постыло.

Она ему лишь письма писала,

Но до того, как в концлагерь попала.

Все его письма она сохранила,

В папке, о которой я говорила.

Но вскоре он завершил переписку

Прощальным письмом — предсмертной запиской.

О смерти своей он уже знал,

В застенках гестапо один лишь финал.

Закончив рассказ свой, бабушка встала,

Сначала молчала, потом мне сказала:

«В жизни любви я больше не знала,

Лишь та, о которой так горько страдала».

И тут я зарыдала, стало так горько,

Ведь были страданья в ее жизни — и только

Взяла эту старую, ветхую папку,

Легла на свою крошку-кроватку,

Открыла первую в ней страницу,

Хотела узнать, что в ней хранится.

В той папке были стихотворенья,

О том, как солдаты шли в наступленье.

Там вырезки были из разных газет,

Той песни унылой был первый куплет.

В ней бабушки старые фото хранились,

И письма прадедушки там же пылились.

Не только прадеда, еще лишь одно —

В папке лежало другое письмо.

Оно не похоже на все остальные,

В конверте другом, чернила другие,

Это письмо — ответ на записку,

Которую муж передал ей из Минска.

И всю жизнь старушка пишет ответ,

Но только теперь получателя нет.

 

Встала я с крошки-кроватки своей

И подошла к окну я быстрей,

За печку присела, в окно посмотрела

И вспомнила, как пятилетняя крошка

Сидела тихонько, смотрела в окошко.