Почему женщины идут в милицию? :: Такова жизнь

Профессия милиционера — в числе лидеров по «опасности». Легко ли быть защитным буфером между законопослушным большинством и криминалом? То-то же! Правоохранители, как поется в известной песне, каждый день ведут «незримый бой» со всякой разухабистой швалью. Часто — натыкаясь на рычащие угрозы, подставляясь под ножи и пули, рискуя своей собственной жизнью. Но это чаще — стезя и судьба мужчин в форме и погонах. Однако же работу милиции сегодня нельзя представить и без прекрасной половины человечества. И ошибаются те, кому сразу рисуется «непыльная» секретарская работа — следователь тоже стоит «на острие» борьбы с уголовщиной.

Мы решили узнать, почему представительницы прекрасного пола выбирают эту опасную профессию и пообщались с тремя сотрудницами Никопольского городского отдела.

Старший следователь старший лейтенант милиции Илона Куделя пришла работать в правоохранительные органы в июне 2002 года вольнонаемной (не аттестованным сотрудником) и поначалу занимала должность секретаря следствия.

— Почему вы решили идти служить в милицию?

— Мечтала об этой профессии еще со школьной скамьи. Причем хотелось быть именно следователем. После окончания школы поступила в Никопольский филиал Одесской национальной юридической академии на судебно-прокурорский факультет. Проучившись там два с половиной года, стала работать в городском отделе милиции «вольным наймом», а спустя два года поехала в Криворожскую школу милиции на первоначальную подготовку. Кстати, жить там пришлось в казарме.

— В самой настоящей?

— Именно. В основном там жили парни, но было отдельное помещение для девушек, в котором располагалось сразу 14 человек. Там я проучилась полтора месяца и вернулась. Три месяца проработала помощником следователя, потом стала дознавателем, потом — следователем, а с октября 2008 года я уже старший следователь. Как говорится, прошла все ступеньки карьерного роста.

— В чем состоят ваши обязанности?

— Я расследую уголовные дела разных категорий тяжести: кражи, грабежи, разбои, незаконное хранение и сбыт наркотиков, незаконное хранение оружия. И каждое дело — это что-то новое, ведь преступления совершаются всякий раз по-разному, а не по одному шаблону.

— Вы помните первое преступление, которое довелось расследовать?

— 18-летний парень из Каменки-Днепровской приехал в Никополь к родственникам, шел по проспекту Трубников (возле ЦУМа) слегка подшофе. Денег не было, и он не придумал ничего лучшего для поправки своего материального положения, как вы¬хватить у женщины сумочку. Грабеж считается тяжким преступлением, к тому же он причинил женщине боль, так что за эти «художества» ему светило от 4 до 7 лет лишения свободы. Его тут же, на месте преступления, задержала охрана ГСО, парня закрыли в изолятор временного содержания, но прокурор его отпустил, так как он ранее не был судим. Парень был так счастлив, что просто плакал, не скрывая слез. Еще бы! Чуть было не сломал себе жизнь. Где-то через год он пришел ко мне, я его сразу и не узнала, а он кричит: «Илона Анатольевна, это я, вы помните меня?» Принес коробку конфет, рассказал, что все у него нормально сложилось, работает, женился, уже есть ребенок.

— Тяжело ли «раскрутить» преступника на откровения?

— По-разному бывает. К примеру, те, кто попался на сбыте наркотиков, никогда не признают свою вину и ничего не рассказывают. Тогда собираешь доказательства по делу, проводишь опознания, различные экспертизы, то есть собираешь доказательную базу вины наркосбытчика.

А вот недавно был такой случай. Мы задержали вора-«эпизодника» М. А действовал он так: подходил к квартире, тихонько пробовал, открыта ли дверь (при этом люди даже могли находиться дома, скажем, готовить еду на кухне, гладить белье в комнате или курить на балконе), заходил в прихожую и забирал все, что попадалось под руку,— сумки, мобильные телефоны, деньги... Так вот, во время допросов он рассказывал все до мельчайших подробностей, он точно помнил адрес каждой обчищенной им квартиры, что где лежало или стояло в прихожей и т. д. Но, несмотря на такую феноменальную память, М. находился на лечении в больнице на Игрени, официально признан невменяемым. А так по виду и не скажешь — вполне нормальный парень.

— Так он, выходит, не понес наказания за совершенные кражи?

— В тюрьму он не попал, его отправили на принудительное лечение в соответствующее учреждение. А вот был еще один интересный случай. В 2005 году в Никополь приехал рецидивист. Мужчина не работал ни одного дня, в тюрьме провел около 40 лет. Впервые сел за убийство на десять лет, а следующие «ходки» были за кражи и грабежи. Отбывая очередное наказание, познакомился по переписке с одной никопольчанкой и приехал к ней в гости, надеялся, если она ему понравится, создать семью. Прожил у нее месяц, а потом ему, видимо, «тихие семейные радости» наскучили. Выпил с каким-то случайным прохожим и отправился «на промысел»: зашел в соседний дом, аккуратно отверткой вскрыл замок, проник в квартиру... Там посидел, попил чаю, потом расстелил на диване покрывало, поставил на него телевизор, DVD-проигрыватель, все это завязал в узел и только было собрался выходить, как навстречу ему — хозяин квартиры! Завязалась борьба, на шум прибежали соседи, стали помогать отбирать у вора имущество. А тот ни в какую, кричит: «Это мое! Отдайте вещи!» И вообще, мол, «что вы приперлись без спроса в мою квартиру?!» Все-таки мы его задержали, закрыли в ИВС, стали выяснять. И оказалось, что он числится в розыске в Павлограде (успел и там «отличиться» до приезда в Никополь). Быстро, в течение нескольких часов, отработали это дело и отдали коллегам из Павлограда разбираться с ним дальше.

— Как близкие относятся к выбранной вами профессии?

— Мой муж тоже работает в милиции. Если у меня возникают какие-то проблемы по службе, то всегда помогает. У других коллег, у которых мужья — «гражданские» люди, в семье, увы, бывают и скандалы, потому что супруг не понимает, почему жена уходит на работу в выходной день или поздно возвращается домой. Жаль только, что из-за вечной занятости на службе я мало времени уделяю сынишке Жене. Ему сейчас три года, и у него на все случаи жизни есть крестный, даже во время недавнего карантина он сидел с ним дома три недели.

— Хотите, чтобы ваш сын пошел по вашим стопам?

— Хочу. Он у нас родился в День юриста. Бабушке показывает удостоверение отца в открытом виде, как положено, и говорит: «Стоять! Я малиция!»

Убийства стоят перед глазами очень долго…

Старший следователь Никопольского городского отдела майор милиции Ирина Деева работает в милиции уже девятнадцатый год.

— Я заочно училась в харьковском техникуме на факультете правоведения и одновременно работала в суде секретарем судебного заседания. Как-то мне позвонила начальник дознания Татьяна Худякова и сказала, что в горотделе создали новое отделение дознания, набирают сотрудников. И вот, оформив необходимые документы, 19 августа 1991 года, в день переворота и ГКЧП, я пришла работать в милицию.

— Почему вы решили, что милиция — это ваше призвание?

— Еще в школе я мечтала быть судмедэкспертом, но с медициной у меня не сложилось. И я решила выучиться на юриста. Кроме того, мой отец много лет был в суде народным заседателем и часто рассказывал мне о своей работе. В то время, чтобы поступить на юрфак, требовалось не менее двух лет рабочего стажа. Но главное — поставить цель! Проработала на НЗФ, четырежды поступала в институт, но не добирала баллов, пять лет проработала в суде, была внештатным сотрудником в прокуратуре... В общем, когда в 25 лет пришла в милицию, то работу эту знала, три года проработала в дознании, а когда расширился следственный отдел, перешла туда.

— Почему вы приняли такое решение?

— Около 13 лет я расследовала в основном преступления, связанные со сферой экономики, а мне было интересно попробовать что-то новое. В следствии же рассматривают более тяжкие преступления — убийства, избиения, изнасилования... Работу свою люблю, но руководящие должности меня не привлекают — мне нравится сам процесс расследования дел.

— Скажите, а женский шарм помогает в расследовании преступлений или нет?

— Думаю, да. Я даже не могу припомнить такого случая, чтобы не был найден общий язык даже с самыми отпетыми преступниками. Ну и, конечно же, накопленный опыт помогает...

— Какой случай из практики вам запомнился особенно?

— Запоминаются убийства. В основном все они совершаются на бытовой почве и после застолий. Люди умирают от зверских избиений. Бывают вообще бессмысленные убийства: как-то в садоводческом товариществе два сторожа дежурили на смене, распивали спиртное, а потом поссорились, один другого ударил по голове дубинкой и... улегся преспокойно спать, не вызвав «скорую». К утру потерпевший умер, а убийца получил 10 лет лишения свободы.

В той же Красногригорьевке в прошлом году был случай, когда в одной компании распивали спиртное, и 17-летний парень вместе с ранее судимым мужчиной постарше сильно избили женщину, которая через два дня от побоев умерла. Старший подозреваемый был арестован, а несовершеннолетнего мы оставили на подписке о невыезде. Но до суда он не дожил: попал под колеса поезда, ему отрезало ноги, и через время он умер. Вот и думай — то ли это Божья кара, то ли еще что? Был этот парень единственным сыном в семье. Выходит, если бы мы его арестовали, то он, возможно, и остался бы жив.

— А бывали случаи, когда преступника вам искренне жаль?

— Жалко некоторых несовершеннолетних, которые попадают под влияние ранее судимых и вместе с ними «идут на дело». Всегда жалко и родителей, ведь для них, какой бы ребенок ни был, он все равно остается самым лучшим. Но жалость — нам плохой помощник.

— А какие хорошие?

— Оптимизм и вера в лучшее, в то, что законы наши станут более совершенными, а труд правоохранителей будет достойно оплачиваться.

— Сложно женщинам в милиции?

— Сложно, но ко всему привыкаешь. Знаете, когда я только пришла сюда работать, в горотделе было только пять аттестованных сотрудниц, и нам было полегче. А сейчас чуть ли не половина личного состава — женщины, поэтому нам скидки и поблажки не делают.

— Как семья относится к вашему выбору?

— Всю жизнь родные были против, но уже смирились. Кому же понравится, что иногда на семейных праздниках не присутствую, потому что то дежурство, то срочный вызов, то еще что-то...

Милиционер — лицо без пола?

Старший инспектор сектора кадрового обеспечения Никопольского городского отдела милиции капитан милиции Ирина Швец работает в правоохранительных органах с 2003 года. Окончила Мелитопольский государственный педагогический университет, факультет психологии.

— Начинала я с Центра практической психологии при ГО УМВД, но потом перешла «в кадры», потому что эта работа мне ближе. Наша задача — проводить профработу среди населения и особенно среди выпускников школ, рассказывая о том, что собой представляет работа в милиции и какие личные качества необходимы для того, чтобы стать профессионалом в этом деле.

Задачи перед органами правопорядка все усложняются, а значит — требуется шлифовка профессионального мастерства. И здесь немалая роль отводится психологическим особенностям отношения человека к своей профессии, его осознанию самого себя как профессионала.

Кроме этого, для милиционера очень важны физические кондиции, владение рукопашным боем, стрельбой, навыками оказания первой медицинской помощи и, конечно же, знание законодательства.

— Чем именно интересна работа «в кадрах»?

— Это постоянное общение с новыми людьми. Особенно мне нравится работать с выпускниками. Когда они приходят к нам, у них глаза горят, все им интересно — и чувствуешь, что приносишь пользу людям. Когда кто-то из них связывает свою жизнь с правоохранительными органами, а потом возвращается к нам работать, добивается успехов, продвигается по служебной лестнице — радуешься, ощущаешь и себя немножко причастным к этому, видишь результат.

— Есть тесты, которые определяют, способен ли человек работать в органах?

— Конечно, такие тесты есть, они помогают узнать, насколько развиты в человеке ответственность, порядочность, коммуникабельность, внимательность, решительность, стрессоустойчивость.

— А если человек врет, пытается показать себя с лучшей стороны?

— Вопросники составлены таким образом, что ложь будет выявлена (есть такое понятие, как «шкала лжи»), так что врать и изворачиваться нет надобности.

— Почему выбрали милицию?

— После вуза мне было очень интересно, как психология работает на практике. А в милицию меня привела романтика. Но оказалось, что здесь такие же люди, как и все остальные. А о том, что пришла работать в милицию, нисколько не жалею: мне очень нравится наш коллектив, каждый сотрудник самодостаточен, а вместе мы — сила! И это очень приятно ощущать.

— Семья в восторге от ваших ненормированных рабочих дней?

— Мой муж — сам бывший работник милиции, поэтому прекрасно меня понимает. Думаю, что милицейские семьи крепче, так как есть это понимание. Но работа работой, а семья — это самое дорогое, и ей обязательно нужно внимание. Кстати, хочу, чтобы сын, когда вырастет, тоже пошел служить в милицию, но вот муж — категорически против.

— Тяжело женщине работать в милиции?

— Тяжеловато, потому что нет разграничения в зависимости от пола. Как говорится, милиционер — это лицо без пола: раз пришла, значит, знала, куда ты шла, а раз знала, значит, неси службу как положено.

Cправка. Всего в Никопольском горотделе милиции работает 377 правоохранителей, из них 87 — женщины. В основном представительницы прекрасного пола трудятся в следственном отделе, секторах дознания, кадрового обеспечения, незаконного оборота наркотиков, в криминальной милиции по делам несовершеннолетних.

Пресс-служба ГУ МВД в Днепропетровской области