22 июня не только самый длинный день в году, это один из самых трагичных дней в истории Советского Союза и Украины в частности. Вряд ли найдется хотя бы один человек на всем постсоветском пространстве, которому бы не было известно, что случилось в воскресенье 22 июня 1941 года…

Великую Отечественную войну мы знаем по серьезным исследованиям и воспоминаниям старшего поколения, по книгам и фильмам, по скупой кинохронике и опубликованным дневникам ее очевидцев. Мы знаем о ней все или почти все, за каждым днем войны стоят сотни известных нам событий, цифр, имен.

В этот день в 12 часов заместитель Председателя СНК и Народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов от имени Советского правительства выступил по радио с заявлением, в котoром, в частности, говорилось: «Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством. Нападение на нашу страну совершено, несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора... Вся ответственность за это разбойничье нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германских фашистских правителей». Заявление заканчивалось словами: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

В далеком сорок первом году вряд ли кто из советских граждан сомневался, что нападение Германии на СССР было вероломным, и вся ответственность за него возлагалась именно на гитлеровцев. Сомнения, горькие, тяжелые, вызывало другое — почему СССР оказался настолько неготовым к войне? Верили в порядочность Гитлера, «связанного по рукам» пактом о ненападении? Или надеялись, что руководство третьего рейха вручит ноту об объявлении войны хотя бы за месяц до начала военных действий?

А как же донесения наших разведчиков? Директива на pазвеpтывание военных действий пpотив СССР (план «Барбаросса») была подписана еще 18 декабря 1940 года, неужели честные и мужественные Штирлицы за полгода не могли хотя бы предупредить о ее существовании? Предупреждали, указывали на точную дату начала войны и советские разведчики, и даже посол Германии в СССР Шуленбург, который в различных источниках именуется то Вагнером то Дитрихом. 21 февраля 1941 г. информация о плане «Барбаросса» была изучена на закрытом совещании в Государственном департаменте США, то есть, если план нападения на СССР и был секретом, то всего лишь секретом Полишинеля.
Знали и о далеко идущих планах Гитлера, хотя бы из его собственного опуса «Майн кампф», написанного аж в 1924 году. Конечно, грандиозные замыслы ефрейтора Шикльгрубера образца 1924 года и политические планы руководителя европейской державы, даже такой тоталитарно-агрессивной — две большие разницы, как говорят в Одессе. Да и «Майн кампф» — это вам не какие-нибудь «Апрельские тезисы» Ленина, особым издательским спросом в СССР не пользовались, это точно. Но знаменитую цитату из «Майн кампф»: «Мы хотим вернуться к тому пункту, на котором прервалось наше прежнее развитие 600 лет назад. Мы хотим приостановить вечное германское стремление на Юг и на Запад Европы и определенно указываем пальцем в сторону территорий, расположенных на Востоке» по крайней мере руководители СССР цитировали неоднократно.

Никакое вероломство не может оправдать того хаоса, котoрый царил в первые месяцы войны на всех фронтах, массового отступления «непобедимой и легендарной», особенно учитывая то, что к июню 1941 года Гитлер завоевал пол-Европы: в марте 1938 г. гитлеровцы оккупировали Австрию, провозгласив ее присоединение к Германии (аншлюсе), в марте 1939 — захватили Чехословакию, 1 сентября 1939 года напали на Польшу, в апреле-июне 1940 немецко-фашистские войска вошли в Данию и Норвегию, а 10 мая вторглись в Бельгию, Нидерланды, Люксембург, 22 июня 1940 г. капитулировала Франция.

Вся советская историография Великой Отечественной войны исходила из того, что нападение Германии на СССР было неизбежным, неотвратимым, оккупация СССР входила в реальные планы нацистского руководства как одна из важнейших составных гитлеровского замысла завоевания всего мира и установления мирового господства. И от этого еще более непонятной становится полная неготовность СССР к ожидаемой, предопределенной войне, войне, которая не могла не быть.

Кстати, в самой Германии о таких причинах нападения на СССР в 1941 году не распространялись, наоборот, в обращении к немецкому народу 22 июня 1941 года Гитлер говорил: «Москва предательски нарушила условия нашего пакта о дружбе... Сейчас приблизительно 160 русских дивизий находятся на нашей границе и нарушают ее в течение многих недель. Теперь наступает час, когда нам необходимо выступить против этих поджигателей войны и евреев из московского большевистского центра. Да поможет нам Бог!»

Обвинение Советского Союза в подготовке нападения на Германию летом 1941 г. также прозвучало в заявлении Шуленбурга, сделанном им сразу после начала войны советскому правительству, и в меморандуме, врученном в тот же день советскому послу в Берлине.

Официальной доктрины третьего рейха о причине нападения на СССР придерживались бывшие офицеры вермахта в своих мемуарах, что совершенно естественно. Вот, к примеру, воспоминания генерала Гюнтера Блюментрита: «В январе 1940 г. личный адъютант Гитлера генерал Шмундт рассказал мне о своем разговоре с фюрером относительно России. В своем дневнике я записал то, о чем мне сообщил тогда Шмундт. Отношение Гитлера к России во время той первой военной зимы 1939-40 г., когда эта страна все еще придерживалась дружественного нейтралитета, было следующим. В течение целого поколения в России стояли у власти большевики. Этого времени было достаточно, чтобы перевоспитать русский народ и особенно русскую молодежь в соответствии с коммунистической идеологией. С разгромом Австро-Венгрии в 1918 г. исторический противник России и традиционный оплот Европы против Востока прекратил свое существование. Что касается веймарской Германии с ее стотысячной армией, то она не представляла какой-либо угрозы Советскому Союзу. В течение 20-30-х гг. Советы создали огромную армию, насчитывавшую в мирное время более миллиона человек, и постепенно увеличивали ее. Это предшествовало перевооружению Германии в 1935 г. и поэтому не может рассматриваться как ответ на введение Гитлером воинской повинности. Какова была цель создания такой огромной военной машины? Гитлер мог прийти только к одному заключению: Сталин намерен завоевать всю Европу. Так как вермахт являлся тогда единственным эффективным барьером между Красной Армией и Европой, Гитлер считал, что миссия Германии — ликвидировать угрозу на Востоке и отбросить назад нависшие над Европой силы большевизма».

Если судить по этим материалам, третий рейх вполне внятно заявил о превентивном характере войны, о нападении с целью упредить удар, защититься.

Теория превентивного удара до середины 80-х годов не рассматривалась советскими историками как альтернатива официальной отечественной доктрине, она только подвергалась активной критике наряду с прочими «мифами и фальсификациями» западной истории. Рядовому советскому человеку такая теория и вовсе не была известна.

Многолетнее пассивное умалчивание о реальных причинах неготовности СССР к войне после 1985 года сменилось необычайной активностью отечественных историков, выдвигавших одну версию за другой. Среди этих версий — слабая квалификация советских военачальников, массовые репрессии командирского состава, халатность и небрежность (ничего себе, небрежность) руководителей страны, патологическая недоверчивость Сталина ко всем, включая советских разведчиков и т.д. и т. п. В 80-х годах появились многочисленные теории Второй мировой войны как войны, развязанной тоталитарно-социалистической системой, в которую входили СССР, Германия, Япония и Италия. В 80-90-х годах впервые стали проводить аналогии между СССР и Германией, как государствами тоталитарными, угрожавшими «остальному» миру и прежде всего Европе.

В Советском Союзе давно и тщательно почищены архивы, а то, что и осталось, исследователям почти недоступно.

Обратив внимание на большое скопление германских войск у советской государственной границы (113 дивизий: 86 пехотных, 13 танковых, 13 моторизованных и 1 кавалерийская) и на то, что в настоящее время Германия имеет около 283 развернутых дивизий, а также указав на вероятных ее союзников, Жуков в докладе Сталину 17 мая 1941 г. вносил предложение: «Чтобы предотвратить это (внезапное нападение Германии и ее сателлитов на СССР), считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативу германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронты и взаимодействие родов войск».

Правда, предположение о планах Сталина напасть на Германию подвергается критике, но лишь потому, что «решись Сталин на подобный шаг, он выглядел бы в глазах правительств и народов всего мира агрессором. Советский лидер прекрасно понимал, что это привело бы Советский Союз к полной международной изоляции. Буквально в первые же дни войны СССР против Германии образовался бы мощнейший антисоветский альянс. Это привело бы к краху Советское государство. Отдавая право нанесения первого удара Гитлеру, Сталин был уверен, что вскоре после германской агрессии против СССР образуется сильная антигитлеровская коалиция. Более того, Сталин намеревался использовать огромный военно-экономический потенциал западных стран и демократические силы мира не только для разгрома гитлеровской Германии и ее союзников, но и для распространения коммунистической идеологии и социалистической системы на новые территории и страны».
То, что история не терпит сослагательного наклонения, известно каждому школьнику.

Нападения СССР на Германию 6 июля 1941 года не произошло. Сталину, равно как и Гитлеру не удалось реализовать до конца свои коварные замыслы, даже если они и существовали. Была другая война, тяжелая, кровопролитная, долгая.

Война, завершившаяся победой.