Трагедия, о которой молчали 30 лет :: История и Я

О капитане Гутнике сослуживцы отзываются как о высококлассном пилоте.
Подполковник запаса Вячеслав Курьянович:
— После окончания летного училища Вилор Ильич Гутник прошел переподготовку в Рязанском учебном центре. Потом стажировался в гражданской авиации. Летал вторым пилотом в якутском авиаотряде. Приобрел там опыт полетов на дальние и сверхдальние расстояния. В 1965 году стал командиром воздушного корабля в нашей части. Я летал у него полтора года штурманом. В нашем полку Гутник считался одним из лучших летчиков...
Подполковник запаса Владимир Писаренко:
— Вилор Ильич был летчиком высочайшего класса. Грамотный, дисциплинированный, очень скрупулезный во всем. Да и весь экипаж был у него сильнейший. Тот же штурман капитан Костин. Он старше командира по возрасту был. Очень грамотный штурман. К нам пришел с Новой Земли, где летал в сложнейших условиях.
Что касается «пивного фактора», то в материалах расследования катастрофы есть заключение патологоанатома, начисто отрицающее такое предположение.
Еще 13 марта 1972 года командующий ВВС Балтийского флота генерал-полковник авиации С. Гуляев утвердил план полетов. Согласно ему полет 16 мая должен был проходить по маршруту «Храброво-Зеленоградск-мыс Таран-Коса (посадка)-Чкаловск (посадка)-Храброво (посадка)».
Из рапорта диспетчера прапорщика Микулевича: «По прибытии капитана Гутника на КДП я взял у него справку о том, что экипаж по состоянию здоровья задание выполнять может. И подписал полетный лист с посадкой на Косе».
Ан-24 взлетел из Храброво в 12 часов 15 минут. Общее руководство полетом выполнял оперативный дежурный КП авиации подполковник Ваулев, он же дал и разрешение на выполнение задания. Набрав высоту, самолет вышел на точку в районе Зеленоградска, «привязался» к ней и пошел к мысу Таран. Затем сделал над морем разворот, чтобы выйти на заданный пеленг. Над морем уже лежал плотный туман.
Столкновение самолета с препятствием произошло на 14 минуте 48 секунде полета. При этом «черные ящики» зафиксировали: высотомер показывал высоту 150 метров над уровнем моря. Фактически же от подножия обрывистого берега до верхушки сосны не более 85 метров. В деле есть схема разрушения самолета. «Командиру не хватило каких-то долей секунды, — с горечью говорит бывший командующий ВВС БФ генерал-лейтенант авиации Василий Владимирович Проскурин. — Выйдя из тумана, он все понял и потянул рули на себя. Увы, Ан-24 — это не истребитель». На схеме до сантиметров зафиксировано падение самолета после столкновения с сосной на морском берегу. И чуть ли не мистикой кажется после горизонтального падения штопор именно на детский садик...
Почему же врал высотомер? Оказывается, накануне этого полета в ВВС ВМФ было принято, как теперь понятно, непродуманное решение заменить высотомеры с Ил-14 на Ан-24. Никто не проверил, как они поведут себя на новом самолете. Первыми жертвами этого непродуманного решения стали светлогорские дети и экипаж Гутника. Проведенные впоследствии эксперименты показали, что высотомер, переставленный с Ил-14 на Ан-24, давал погрешность до 60-70 метров.
Обнародованная же версия катастрофы: неудовлетворительная организация подготовки и управления данным полетом. По факту трагедии в Светлогорске уголовное дело не возбуждалось. Итогом расследования стал приказ Министра обороны с двумя нулями, в соответствии с которым с должностей было снято около 40 военных чинов.
В 1972 году не принято было широко освещать подробности аварий и катастроф, тем более случившихся в военном ведомстве. И обстоятельства трагедии, произошедшей в небольшом курортном городке на берегу Балтийского моря, были укрыты завесой молчания. Пусть с большим опозданием, но наконец-то снято публичное обвинение с экипажа, который сам стал жертвой ошибочных кабинетных решений.