Вернее будет — не пей у речки или у воды. Я это пишу к тому, что в пьяном мозгу именно мозговой составляющей-то и не оказывается. А чтобы не случились трагедии на воде, то давайте сначала посмеемся над комедиями, что происходили возле речки.
Сидим вечером у костра, и не совсем трезвый рыбак рассказывает о причине неудачной рыбалки:
— Рыба поднялась на глубину.
Ну что тут скажешь? А ведь нарочно не придумаешь, а рыбак тем временем, пошатываясь, пошел к воде, малость оступился и набрал воды в один сапог. Подчеркиваю — в один. Он сел, снял сапог, вылил из него воду, обул. Затем снял другой сапог, тоже вылил из него воду, обул. Потом снова снял первый сапог… и так продолжалось долго-долго. Так долго, что я невольно озадачился этим процессом и присмотрелся. Рыбак по нетрезвому делу, оказывается, просто переливал воду из одного сапога в другой. Не останови я его, не скоро бы этот процесс закончился.
А анекдот о проснувшихся в поле рыбаках и ответ на вопрос «Ты где сети ставил?» знаете? Все верно, где ты греб, там я и оставил. А ведь это быль.
Лет тридцать назад раненько утречком отправились в дубовую рощу, что под Днепродзержинском.
Подплываем к берегу — а на песке метрах в пятидесяти от воды стоят моторки, рядом сети разложены. Вначале мы думали, что ребята их сушить разбросали. Да уж как-то больно нагло они это сделали безо всякой боязни перед рыбнадзором и прочими органами.
А потом выяснилось, что ребята вечером причалили как положено. Сети разбросали тоже как положено. Сели, поужинали и легли спать. А «Оковита» оказалась ну очень снотворной. Проспали хлопцы и хорошо проспали — воду сбросили и Днепр чуть ли не в естественное русло вернулся.
Так рождаются анекдоты…
А то сидим как-то вечером возле костра, комаров гоняем, беседуем. Тут возникает знакомый рыбак с двумя торбами. Шаг вперед, два назад. Тем не менее, он предлагает: «Ребята, сейчас будем уху варить!»
Попытки втолковать, что у нас уже есть уха, а ему пора спать, успеха не имеют. С теми же словами «ребята, сейчас будем уху варить!» он начинает копаться в сумках и перебирать рыбу. При этом он приговаривает: «Вот эту, крупную, — домой, жене. А эту мелкую, колючую — на уху».
И так он, приговаривая, делил рыбу. Большую, что для жены оставлял, — в сумку, а мелкую, колючую — в котелок. И вообще, надоел до степени «достал». Взялись мы его принудительно отправлять поспать, а он все про уху торочит. И тут возьми мы да и посмотри в котелок.
Ну все, даже не рыбаки, знают, что лучшая уха — именно из колючих ершей и окуней. Но в данном случае были не они.
В котелке были блесны!