Недавно Днепропетровск посетила Руслана — певица, к которой относятся по-разному. Одни ее откровенно не могут терпеть, другие же не представляют своей жизни без зажигательного «Гей-гей!». Мы не могли оставить без внимания ее визит в наш город и задали Руслане несколько вопросов о творчестве, об Украине и о жизни вообще.

— Руслана, сегодня твое имя является знаковым для Украины. Исходя из этого, хочется узнать твое мнение о том, какие проблемы в нашей музыке существуют сегодня?
— Современная музыка еще может что-то с собой поделать самостоятельно. Ее исполнители знают, куда и когда поехать, в какой программе или акции взять участие. У нас очень хорошая поп-музыка. Необычайные по своей манере рок-группы, известные не только в Украине, но и за ее пределами. А если говорить от себя, мне не хватает новых имен. А вот архивы, фольклор, классическая музыка нуждаются в серьезной поддержке и инвестировании. То, что им уделяется, то, как они исследуются,— просто нулевая степень. Чаще всего этим занимаются поклонники своего дела, люди кропотливые, которые прикладывают все свои силы, чтобы восстановить забытое и потерянное. В то время, как в Европе классические концерты проходят иногда с большим аншлагом, чем выступления каких-то популяризированных групп. А у нас: «Бах — это композитор, который пишет мелодии для мобилок». То есть в нашей музыке и культуре вообще есть такие проблемы, которые сами по себе не исчезнут и не исчерпают себя, пока ими не займутся. В каждом регионе люди хотят сохранить свои традиции. Я провела много фольклорных экспедиций, и сама знаю, как тяжело это сделать. И сколько сил и средств для этого нужно.
— Правда ли, что в Западной Украине так дико танцуют? И не обижаются ли на вас гуцулы за то, что вы представляете их перед всем миром дикими?
— В общем, для меня слово «дикий» означает человека, который просто свободно ощущает себя, принимает себя. Это когда вы выезжаете на природу, берете с собой картошечку, бутылочку вина, ну и вы — дикий. Что в этом плохого? Необходимо высвобождать из сознания проблемы и негативные эмоции. То есть дикий — это вольный, но ни в коем случае не примитивный, агрессивный или сумасшедший. А такой, каким ты пришел в этот мир. И гуцулы часто называют себя дикими. Я провела 25 фольклорных экспедиций в Карпаты и слышала одно и то же: «Мы — дикие. Мы — дикие…» И это звучало так классно, так культово… Я смотрела и восхищалась! Я настолько полюбила этих людей, что иначе, как Дикие Танцы, проект назвать не могла. 
— Чем вы порадуете своих поклонников в ближайшее время?
— Мы удивим вас в апреле. Это не будет клип и вообще что-то ожидаемое, но вам должно понравиться.
— А видео? Все с нетерпением ждут, что новый проект превзойдет Дикие Танцы.
— Мы не собираемся отступать от философии своего творчества, ее стержневых принципов и идей. Новый проект интересен, необычен, но не противоречит тому, что вы уже обо мне знаете. Сейчас работа над ним еще продолжается, поэтому секретов открывать не стану. Лишь скажу, что, вместо гуцульской амазонки, женщины-воина, вы увидите персонажа из фэнтэзи. При этом все будет сказано прямо, без метафор. Моя мама, когда рассматривала фотографии со съемок клипа, не узнала меня. Но не только это является главным зрелищем. Мы работаем с профессиональными каскадерами. Вы увидите нечто незабываемое, но… в мае. Уже записано 3 песни к альбому. Еще три есть в проекте, то есть мы знаем, какими они будут. 
— По поводу зрелищ… В начале проекта Дикие Танцы многие спецэффекты монтировались вами практически вручную. Теперь многое изменилось. К кому вы планируете обратиться для воплощения новых образов?
— К зарубежным специалистам. Наши потребности в Украине реализовать еще не могут. В данный момент мы работаем с человеком, который ставил шоу Rammstain. 
— Вам уютно в русскоязычной Восточной Украине?
— Сегодня все, с кем я только не встречалась, говорили со мной на украинском. И? В чем суть вопроса? В Днепропетровске у нас проходили замечательные концерты, и я не помню, чтобы я уезжала отсюда, ощущая, будто побывала в какой-то иной плоскости. Наоборот, как только мы начали формировать этот тур, я сказала: «Робіть, що хочете, але я хочу відвідати це місто!» Если вы хотите знать мое мнение, на каком языке правильнее говорить, то я не сосредотачиваю на этом столь острое внимание. Люди, которые живут в демократической стране, имеют право говорить и думать так, как им свободнее. Помню, меня осуждали за то, что я выступала на фестивале сексуальных меньшинств в Европе. Но я хочу заметить, что эти люди раз в год собирают в кулак все свое мужество и выходят на улицу, чтобы заявить: «Мы хотим так жить! Мы свободны!» И такая Европа. Абсолютно вольная. Абсолютно демократичная. Поэтому я поддерживаю принципы толерантности во всем, не только в языковом вопросе. Я объездила весь мир, и знаю: украинское — самое оригинальное, необычайно колоритное, самобытное, такое, которое ни в чем нельзя блокировать. Я видела такой восторг от элементов, присутствовавших в Диких Танцах! И чувство любви ко всему, связанному с Украиной, возрастало во мне все больше.