Юрий Луценко: «Если трудоустройство вождей становится главной командной задачей, :: Политика

— Воинствующие авантюристы в окружении президента действительно могут подтолкнуть его к подписанию указа о роспуске Верховной Рады. Считаю эти выборы весьма вероятными и крайне опасными. С них начнется целая череда кампаний, которые будут следовать одна за другой три года подряд — сначала парламентская, затем — президентская и, наконец, местная. Обладаю достаточно глубокими сведениями о состоянии дел в стране, потому смею утверждать, что подобный стресс может оказаться крайне опасным для Украины.

Для НС возможны два варианта — самостоятельный поход либо вхождение в другой демократический блок. Речь может идти как о существующем политическом объединении, так и о вновь созданном. Окончательное решение приниматься будет, разумеется, не мной, а нашей политической силой. Выбор отчасти будет зависеть от того, каким окажется формат выборов. Не исключено, что досрочные парламентские выборы пройдут одновременно с досрочными президентскими.

— Сейчас много и охотно рассуждают о готовности президента использовать силовой вариант. О возможности блокировать парламент силами внутренних войск. Вы верите в подобное?

— Президент может отдавать приказы только в рамках своих полномочий. Использование ВВ для блокирования государственных органов власти — грубое нарушение Конституции и законов со всеми вытекающими последствиями для инициаторов.

Я вообще рассчитываю на здравый смысл политиков. Авторитет Украины в мире сегодня находится… Оставим в покое злополучный плинтус. Скажем так, он примерно такой, как в начале выборов-2004. Давайте и без того непростую ситуацию не усугублять мрачными сценариями. Все будет спокойно.

— В Крыму тоже спокойно?

— Крым, пожалуй, единственный регион, действительно вызывающий беспокойство. Мне известно о существовании плана дестабилизации ситуации на полуострове, который носит условное название «300 спартанцев». Он разработан консультантом президентского секретариата и предполагает организацию провокаций, направленных против Черноморского флота. Они, провокации, должны вы-звать цепную реакцию и могут привести к непредсказуемым последствиям. Надеюсь, что эта грязная стряпня так и останется на бумаге.

МВД внимательно следит за ситуацией в Крыму и тщательно, скрупулезно подбирает инструменты предотвращения провокации. От наших действий, без преувеличения, зависит очень многое.

События на Кавказе многому должны были научить. Действия России в Грузии являются неприемлемыми с точки зрения и права, и морали. Но не Соединенным Штатам заявлять о праве на территориальную целостность после Косова. И не России кричать о правах человека после Чечни. Но они — великие державы с соответствующими этому статусу двойными стандартами.

Нам в такой ситуации надо думать своей головой. Делать собственные выводы. Вырабатывать собственную политику. В основе которой должна лежать безопасность наших граждан. Что мы имеем?

Господин Балога проводит опасную политику умиротворения сепаратистов, подсовывая президенту указ о награждении спикера крымского парламента и блокирование назначения полноценного начальника крымской милиции.

Результаты такой политики налицо. Не так давно крымский парламент практически признал независимость Абхазии и Южной Осетии. Не так давно я на заседании СНБО задавал вопрос: что будет делать центральная власть, если Верховная Рада АРК (имеющая, кстати, полномочия в особый период на создание Совета обороны Крыма) примет аналогичное сепаратистское воззвание? Что будем делать? Раздавать очередные ордена? Дальше разрушать вертикаль МВД Крыма? Продолжать финансировать внутренние войска по остаточному принципу и вспоминать о них только тогда, когда потребуется провести политические маневры в окрестностях столицы?

Ситуация в Крыму давно должна была стать темой серьезной профессиональной дискуссии. Однако она на заседаниях СНБОУ так ни разу и не состоялась.

— С Тимошенко, насколько можно судить, вам общаться и проще, и приятнее?

— Наши позиции по принципиальным вопросам совпадают. И Тимошенко, и Луценко говорят об аморальности столичной власти. Так же как и она, я считаю нечистоплотной историю с Vanco. Так же как и ее, меня возмущает награждение Кивалова, Колесникова, Черновецкого. Как и она, я уверен, что приватизацию необходимо провести ускоренными темпами, потому что милиция бессильна в борьбе с коррупцией, пока подпись чиновника стоит от 100 тысяч условных единиц.

Мы с Юлией Владимировной не сходимся только в одном вопросе — я против форсированного перехода на контрактную армию. Возможно, я не слишком хорошо разбираюсь в военных вопросах. Зато твердо знаю: во внутренних войсках переход на контракт будет означать удар по безопасности на улицах. Каждый четвертый патруль сегодня — это патруль ВВ. Ни один контрактник не будет ходить «через день на ремень» без жилья и достойной оплаты.

Во всем остальном наши взгляды совпадают, и почему, спрашивается, я должен этого стесняться? А вот следует ли из этого, что мы должны объединяться в единую политическую силу? Если речь пойдет о совмещении президентской и парламентской избирательных кампаний, то «Самооборона», безусловно, будет блокироваться. С тем политическим объединением, которое близко нам по идеологическим установкам и возглавляется ярким кандидатом в президенты. Скорее всего, речь пойдет именно о Блоке Юлии Тимошенко.

Но это мое мнение, ибо окончательный выбор — за нашей политической силой.

Вообще мне менее всего хотелось бы говорить о выборах. Я воспринимаю их как угрозу для страны, и рассматривать степень и форму своего участия, а точнее соучастия, в таком процессе мне не слишком приятно.

— Вы говорили и о возможности объединения в одну политическую силу таких разных политиков, как Луценко, Гриценко и Яценюк. Это ваша личная идея, или вы проводили какие-то консультации?

— Эта идея давно витает. Безусловно, существует спрос на третью силу. Будем изучать, на какую поддержку общества эта сила может претендовать. Будем искать точки соприкосновения с идейными близкими политиками. Делать какие-то прогнозы очень сложно.

Для страны крайне опасно как лобовое столкновение Блока Юлии Тимошенко и Партии регионов, так и безоговорочная смычка этих структур. И в том, и в другом случае желательно иметь полноценную третью силу. Хотелось бы, чтобы ее поддержка измерялась хотя бы 10%. Опора на 3% делает такую силу малоэффективной. Потому что она должна в случае необходимости и поддержать, и противостоять.

Как гласит известная шутка, водитель КрАЗа интересуется дорожными знаками исключительно из любопытства. А представляете, если их два? Именно поэтому имеет смысл запустить на трассу «Жигули» с инспектором ГАИ, который заставит обоих соблюдать правила. И сделает их безопасными друг для друга и для окружающих.

— А вы не считаете, что появление подобной силы на выборах серьезно ударит по шансам «Нашей Украины»?

— У «Нашей Украины» нет никаких шансов остаться серьезной политической силой. Она неминуемо перейдет в разряд политической мелочовки.

Виктор Андреевич сам разрушил 14% блок, и в результате получит (в лучшем случае) 2-3 силы с поддержкой в 3-4%. В этом случае речь пойдет не о политических игроках, а всего-навсего о заурядных участниках биржевых парламентских торгов.

Если начнется кампания, я лично буду задавать избирателям только один вопрос: с кем «Наша Украина» собирается создавать коалицию? С БЮТ? Тогда зачем было ее разрушать? С ПР? Тогда зачем было лгать?

Отсутствие внятного, честного, приемлемого для общества ответа очевидно. Столь же очевидна гибель «НУ» как самостоятельной, реальной, демократической силы.

— А Президент не несет ответственности за происходящее?

— Как главный менеджер страны Ющенко несет ответственность за то, что он принимает решения, опираясь на один-единственный источник информации. Он несет ответственность за то, что превратил Балогу во всевластного кукловода. На таком месте мог бы оказаться и другой, более или менее талантливый авантюрист. Но в том, что бесконтрольный авантюрист появился на этом посту,— прямая вина президента. Другие ошибки главы государства, пока я министр внутренних дел, обсуждать не могу…

Знаете, сразу после выборов-2007 у нас с Виктором Андреевичем состоялся судьбоносный разговор. Я задал вопрос, который, очевидно, внес окончательный разлом в наши отношения. Сказал я буквально следующее: «Виктор Андреевич, может быть, не стоит так рано и так много думать о втором сроке? Ведь в составе новой коалиции НУНС — БЮТ можно войти в историю президентом Майдана, ЕС и НАТО. А можно продолжить противостояние в демократическом лагере и стать ответственным за крушение надежд». Подобный подход был назван непатриотичным и некомандным.

Произошла банальная подмена ценностей. Вместо идеалов Майдана, вместо цели стать полноценной частью Европы мы получили другие идеалы и другие цели — второй срок Ющенко без Тимошенко. Если трудоустройство вождей становится главной командной задачей, то быть членом такой команды лично мне незачем.

Президент мог и должен был подняться над схваткой. Но он стал активным ее участником. С моей точки зрения, уже после киевских выборов он должен был отправить Балогу в отставку, взять с Тимошенко обязательство сохранить конституционный статус-кво и продолжать работать в этой команде. Ради страны. Он этого не сделал.

Это уже не тот Ющенко. Меня упрекают, что я перестал его поддерживать, называют чуть ли не изменником. Не я изменил — он изменился. И, скажу честно, мне от этого горько.
Как-то я сидел на дне рождения президента в окружении людей, достаточно разных, но в равной степени связанных с Майданом. И мне показалось, что все мы в равной степени испытываем неловкость. В роли своеобразного тамады на празднестве выступал человек, к которому я хорошо отношусь, но который сделал свою карьеру в советскую эпоху. Перед каждым тостом он рассказывал анекдоты — о комсомоле, колхозах, доярках, долгоносиках. А тосты звучали о великой Украине, о национальном единстве. И звучали они из уст Черновецкого и Богатыревой.

Я ловил себя на мысли, что все происходящее напоминает мне сцену из фильма об Александре Македонском. Царь пирует с побежденными персами, разряженными в золото и шелка. Его соратники, облаченные в туники и кольчуги, спросили вождя: «Александр, почему за пиршественным столом мы сидим дальше, чем те, кого победили?» Он им ответил: «Надевайте и вы шелка, украшайте себя золотом. И садитесь ближе…»

Виктор Андреевич в последнее время категорически не приемлет права на собственную позицию. С тех пор, как он поселил у себя в мозгах Балогу, там больше ни для кого не осталось места.

Великий Жванецкий сказал: «Конец любого правителя начинается тогда, когда тень придворных карликов становится длиннее его собственного роста». От имени вождя сегодня правят карлики. Иногда по его воле. А чаще — против нее…

— Если все это так, то порядочный человек на вашем месте должен был уйти в отставку.

— Уйти во имя чего? Что и кому я должен доказать этим поступком? Почему я должен способствовать возможному приходу беспредельщика, не имеющего моральных и правовых тормозов? Или временщика, послушно исполняющего чужую волю? Представьте себе в этом кресле человека, который подыгрывал бы тому же Пукшину, позволяющему себе дирижировать судьями. Или Гелетея, готового бросать свое небольшое (слава Богу, подразделение) на штурм объектов, охраняемых другими силовыми структурами. В подобной ситуации покидать столь ответственный пост было бы не то что глупо, а просто опасно.

Представители различных политических сил по-разному относятся к человеку и политику Луценко. Но, поверьте мне, признают, что на поступки министра Луценко влияют правовые и моральные ограничители. Человек, не связанный подобными ограничениями, опасен для страны. Чьим бы выдвиженцем он ни являлся.

Да, без нормальной поддержки прокуратуры деятельность МВД не столь эффективна, как мне бы того хотелось. Я принял предложение повторно занять пост министра внутренних дел без особого энтузиазма. И только потому, что получил от президента четкие гарантии смены руководства Генеральной прокуратуры. Я же не с бухты-барахты внес проект постановления о выражении недоверия Генеральному прокурору. Но президент свое обещание не выполнил.
— Так был ли смысл оставаться?

— Был. Был смысл оставаться ради существенного снижения смертности на дорогах, ради значительных успехов в борьбе с оборотом наркотиков, прежде всего, трамадола. Ради уменьшения объемов детской преступности, количества преступлений на расовой почве.

Мы добились двойного увеличения зафиксированных случаев дачи взяток в крупных размерах.

На мой взгляд, органы МВД собрали достаточный материал по злоупотреблениям в Киеве, Харькове, Закарпатье, Крыму, который должен был подвигнуть прокуратуру на решительные действия.

— Но не подвигнул, и какой прок от ваших стахановских показателей?

— Прокуратура нуждается в серьезных изменениях. И речь идет не только о персоналиях. Вся правоохранительная система требует системных изменений, причем закрепленных законодательно. На сегодняшний день мы имеем советскую милицию и советскую прокуратуру. Государство же на это спокойно взирает, ведь решения принимаются теми, кто каждое утро видит в зеркале «морду в пуху».

Знаете, когда секретарь Совета национальной безопасности (который, в первую очередь, является координатором действий силовиков) в последний раз собирал руководителей структур, отвечающих за борьбу с преступностью? В 2006-м. Один раз нас собирал Порошенко, один раз Кинах. Все! Разве это не показатель?

Другой пример. Из 50 законопроектов, необходимых для того, чтобы адаптировать нашу милицию к современным европейским требованиям, рассмотрен только один — о дорожном движении.

Геннадий Москаль и Святослав Олейник внесли абсолютно разумный законопроект об альтернативной подследственности. В соответствии с ним, сотрудник любого правоохранительного органа имеет право доводить до конца любое начатое им расследование. Разумеется, под пристальным присмотром прокуратуры. Если милиция взяла за руку взяточника, почему она должна отдавать дело прокуратуре, а контрабандиста передавать именно СБУ? В чем логика?

Сколько было разговоров о том, что милиция не в состоянии вести следствие. Под нашу юрисдикцию год назад передали все дела об убийствах. Милиция замечательно с этим справилась, доказав способность переварить такой огромный массив сложных дел. Наше следствие, которое ведет около 450 тысяч уголовных дел, легко переварит еще 20 тысяч должностных, которые сегодня находятся в органах прокуратуры. Сомневаться в соответствующих способностях МВД нет оснований.

При этом прокуратура (как и следует из мирового опыта) должна наблюдать за законностью в ходе предварительного следствия и поддерживать обвинение в суде.