Вам, верно, случалось слышать где-то валящийся отдаленный водопад, когда встревоженная окрестность полна гула и хаос чудных неясных звуков вихрем носится перед вами. Не правда ли, не те ли самые чувства мгновенно обхватят вас в вихре сельской ярмарки, когда весь народ срастается в одно огромное чудовище и шевелится всем своим туловищем на площади и по тесным улицам, кричит, гогочет, гремит? Шум, брань, мычание, блеяние, рев — все сливается в один нестройный говор. Волы, мешки, сено, цыганы, горшки, бабы, пряники, шапки — все ярко, пестро, нестройно; мечется кучами и снуется перед глазами. Разноголосные речи потопляют друг друга, и ни одно слово не выхватится, не спасется от этого потопа; ни один крик не выговорится ясно. Только хлопанье по рукам торгашей слышится со всех сторон ярмарки. Ломается воз, звенит железо, гремят сбрасываемые на землю доски, и закружившаяся голова недоумевает, куда обратиться»,— писал Гоголь в повести «Сорочинская ярмарка».

Сорочинцы называют селом, но на самом деле это поселок городского типа — по количеству жителей, улиц, наличием магазинов, кафе и асфальтированных дорог. Здесь почти все связано с именем Гоголя. Есть даже кафе «Гоголевское», не говоря уже о двух бюстах и одном памятнике. Правда, очень уж однотипных, будто срисованных друг с дружки. Один Гоголь расположен на территории интерната для детей, больных туберкулезом, другой — в центре села посредине сквера, а третий — у входа в дом-музей Гоголя.

Сюда я и зашел в один из вечеров, когда вовсю гудела Сорочинская ярмарка. На часах было 18.00, а табличка на дверях указывала, что музей в это время закрывается.
— Не переживайте,— сказала мне молодая экскурсовод,— во время ярмарки мы работаем до 19.00. Музей небольшой, у вас есть время все внимательно осмотреть.

И я зашел внутрь. Посетителей можно было пересчитать по пальцам одной руки. В нос ударил специфический запах нафталина, сырой бумаги и старой мебели.

Музей действительно оказался небольшим — всего пять комнатушек. Но экспонаты заслуживают внимания. Особую ценность представляют личные вещи Гоголя (цилиндр, записная книжка), первые издания «Вечеров на хуторе близ Диканьки», «Миргорода», «Арабесок», «Ревизора», «Мертвых душ», а также первый перевод поэмы на украинский язык, сделанный Иваном Франко, «Мертвi душi, або Мандрiвки Чiчiкова» и книга «Вечорницi. (Оповiдання М. Гоголя)», львовское издание 1885 года в переводе Леси Украинки и Михаила Обачного под редакцией Олены Пчилки (писательница, мать Леси Украинки, родная сестра выдающегося историка Драгоманова).

Мне почему-то больше всего приглянулся личный портфель Гоголя. Кожаный, добротный, узорчатый. Вспомнился неизменный портфель известного сатирика Михаила Жванецкого. Кстати, до нас дошли воспоминания очевидцев того времени. «Александра Осиповна Смирнова как-то раз предложила Гоголю в подарок свой роскошный портфель, образцовое произведение английского магазина. «Вы пишете,— сказала она,— а в нем помещается две дести бумаги, чернильница, перья, маленький туалетный прибор и место для ваших капиталов». Гоголь, рассмотрев портфель с большим вниманием, сказал: «Да это просто подлец, куда мне с ним возиться. Отдайте лучше Жуковскому: он охотник на всякую дрянь». Однако, по другим сведениям, Гоголь очень любил свой портфель.

Здесь, в музее, я увидел сборник, включающий 105 русских и 412 украинских народных песен, записанных Гоголем, и изданный в 1908 году Г. П. Георгиевским. Представлена редкая фотография матери Гоголя Марии Ивановны с дочерьми Марией, Ганной, Елизаветой и Ольгой.

В предпоследнем зале находится копия посмертной маски Гоголя, сделанная скульптором Рамазановым. У Гоголя было небольшое лицо и нос совершенно не такой, каким его рисуют. Немного заостренный, но самых обычных размеров.

Интересно было смотреть на рукописи Гоголя. Почерк быстрый, мелкий, будто бы мастер боялся потерять мысль.

Экскурсовод рассказала мне, что музей Гоголя в Больших Сорочинцах открыли в 1929 году. Его создавали местные активисты по идее артиста Бучмы, который находился здесь на съемках фильма «Сорочинская ярмарка». Это был первый государственный музей Гоголя в Украине.

В годы Великой Отечественной войны фашисты ограбили и сожгли музей. После войны на месте мемориального дома было построено новое здание, и в 1951 была проведена первая экскурсия.

Выйдя из музея, я обнаружил напротив красивый расписанный в народном стиле длинный забор. Журналистское любопытство заставило заглянуть за него. Моему взору предстало несколько разрушенных хаток. Таким образом сельская власть закрыла от посетителей неприглядный вид.

Действительно, стыдно.

А чуть дальше, в 20 метрах от дома-музея, в частном дворе я увидел ржавый корпус «Москвича». Забора не было, и на меня выскочили две собаки. Пришлось срочно ретироваться.

Вот так реально выглядит память и дань уважения великому украинскому писателю.
И все же, если вы будете в Сорочинцах, обязательно посетите этот музей. Когда смотришь на личные вещи Гоголя, возникает буря эмоций. Великого мастера нет с нами уже более века, а такое ощущение, что портфель и маленькая книжица скоро непременно окажутся в его руках. С ними он выйдет из дома и, лукаво прищурив глаза, отправится в далекое путешествие.

Цитатник

Не приведи господь служить по ученой части! Всего боишься: всякий мешается, всякому хочется показать, что он тоже умный человек. (Лука Лукич Хлопов, смотритель училищ)

Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело.
В детстве мамка его ушибла, и с тех пор от него отдает немного водкою. (Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин, судья)
Оно чем больше ломки, тем больше означает деятельности градоправителя. Ах, боже мой! Я и позабыл, что возле того забора навалено на сорок телег всякого сору. Что это за скверный город! Только где-нибудь поставь какой-нибудь памятник или просто забор — черт их знает откудова и нанесут всякой дряни! (Городничий частному приставу)
Милости прошу: на городничего челом бью! Пошли ему бог всякое зло! Что ни детям его, ни ему, мошеннику, ни дядьям, ни теткам его ни в чем никакого прибытку не было! (Февронья Петровна Пошлепкина, слесарша)
Нет, вы этого не думайте: я не беру совсем никаких взяток. Вот если бы вы, например, предложили мне взаймы рублей триста — ну, тогда совсем дело другое: взаймы я могу взять.
Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия. (Иван Александрович Хлестаков, чиновник из Петербурга)
Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать? От этого убыток казне.
Чему смеетесь? — Над собою смеетесь!..
Я бы всех этих бумагомарак! У, щелкоперы, либералы проклятые! Чертово семя! Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех да черту в подкладку! В шапку туды ему!..
Вот, подлинно, если бог хочет наказать, то отнимет прежде разум. (Сквозник-Дмухановский, городничий)