Рассказом о несчастном случае на производстве, увы, трудно кого-нибудь удивить. Многочисленные заявления заводских чиновников об ужесточении контроля над соблюдением правил личной безопасности сотрудниками, безусловно, имеют под собой какие-то основания. Но всегда ли снижение показателей производственного травматизма (в официальных отчетах соответствующих отделов) является результатом такой заботы о рабочих?

Для того чтобы жить — нужно работать. Многие из нас, не задумываясь, воплощают данную аксиому в каждом дне своей, далеко не простой жизни.

Герой нашей истории, несмотря на молодой возраст, не искал легких путей, а поэтому выбрал рабочую специальность. Евгений Смирнов устроился на Днепропетровский металлургический завод им. Петровского. Там он успешно прошел обучение и инструктаж по технике безопасности, после чего был принят на должность земледела фасонно-литейного цеха.

В наш век космических скоростей и стремительной капитализации общества, когда карьера рабочего, мягко говоря, мало привлекает молодежь, решение связать свою жизнь с заводом можно назвать смелым и (при благополучном стечении обстоятельств) — довольно перспективным.

Возможно, у Евгения были далеко идущие планы, но, к сожалению, им не суждено было сбыться потому, что выбор места работы уже через неделю стал для него по-настоящему роковым.

В один из самых обычных дней, который отличался от других разве что по-настоящему майской погодой, Евгений Смирнов приступил к исполнению уже ставшей привычной для него работы. В обязанности земледела входит изготовление формовочной смеси, а также форм для сталеварения. Как раз на этапе производства такой смеси в начале рабочего дня Евгений Смирнов получил травму — при промывке металлического котла мощная струя воды отбила от стенки котла остатки смеси, которые угодили металлургу в глаз. Несмотря на то, что темное пятно в глазу не проходило, парень добросовестно помнил о конце месяца и о плане, который следует выполнять, а поэтому продолжал работать до конца смены. И только в 15 часов он с болью и со слепым пятном в глазу, но с чувством выполненного перед заводом долга отправился в медицинский пункт, в котором его не приняли. Евгению объяснили, что принять его не могут не потому, что медперсонал уже окончил работу — дело в том, что без мастера или другого должностного лица пострадавших в заводской медпункт не впускают.

На следующий день травмированный рабочий тоже не смог добиться аудиенции у заводского фельдшера, уже по другой причине — в конце месяца главной задачей является план. Такое объяснение может показаться странным и непоследовательным для кого угодно, но не для земледела. Простому рабочему не нужно объяснять, какое значение для него имеет выполнение месячного плана, поэтому Евгений мужественно продолжал работать. В медпункт он попал только на следующий день, предварительно обратившись к своему мастеру. После обследования в медпункте пострадавший был направлен в заводскую поликлинику, где опытный офтальмолог заверил Смирнова в том, что с глазом у него все нормально и что, мол, до свадьбы заживет, при условии регулярного приема глазных капель. Однако, в отличие от доктора, его пациент не был настолько уверен в безопасности своего положения, да и диагноз на направлении не вносил в ситуацию никакой ясности — «инородное тело не установлено. Лечение назначено», свидетельствовало заключение офтальмолога.

Казалось бы, качество медицинского обслуживания в нашей стране давно уже стало притчей во языцех. Но мы по какой-то необъяснимой причине продолжаем верить мнению людей в белых халатах. Невзирая на ухудшающееся самочувствие, Евгений Смирнов продолжал закапывать глаза прописанными каплями и надеяться на скорое выздоровление. При этом работал на родном заводе, который уже в недалеком будущем заплатит ему за ударный труд черной неблагодарностью — травма, полученная им на рабочем месте, производственной признана не будет. На вердикт специальных комиссий не повлиял даже тот факт, что происшедшее привело к тяжким последствиям. Но обо всем по порядку.

Когда зрение стало стремительно ухудшаться, Евгений обратился в консультационно-офтальмологический центр, который и направил его в областную больницу им. Мечникова. Недельная госпитализация и обследование дали неутешительные результаты — хирурги отказались от проведения операции из-за сложности, их диагноз был суров — «Отслоение сетчатки левого глаза».

В больничном листе и эпикризе заболевания, выданного больницей, стоял диагноз: «Производственная травма». Именно с этим больничным листом Евгений Смирнов был направлен в одесский институт им. Филатова.

Таким образом, только спустя месяц пострадавшему была оказана необходимая помощь. И кто знает, какими бы были результаты операции, если бы Евгений обратился за квалифицированной помощью раньше. В данном случае врачи сделали все, что могли — 22-летнему парню вернули зрение на 50%.

Восстановившись после операции и соблюдая все предписания, предусмотренные в постановлении КМУ № 1112 от 25.08.2004 г., Смирнов обратился с заявлением к генеральному директору ОАО «ДМЗ им. Петровского» В. Н. Корниевскому о назначении комиссии и проведении расследования несчастного случая на производстве.

Здесь нужно отметить, что в соответствии с п. 13 данного постановления завод должен был в течение суток разобраться с данным делом. Самый минимум — это обследование места происшествия, получение объяснений пострадавшего и составление актов по формам Н-1 и Н-5.

Надо ли говорить о том, что, в нарушение постановления и Закона Украины «Об охране труда», этого не было сделано?

Если есть нарушения, то, соответственно, должны быть выявлены и наказаны виновные. Однако представители охраны труда, а также руководство завода, поначалу вообще отказались разговаривать со своим рабочим, а также с его отцом, который к этому моменту уже не только имел все основания для серьезных волнений, но и был возмущен бессилием простого представителя пролетариата перед лицом мощной бюрократической машины.

По словам Олега Смирнова, отца пострадавшего, председатель комиссии И. О. Некрасов и ее член В. Н. Купарев еще до вынесения окончательного вердикта заявили потерпевшему, что никакого несчастного случая не было, а если он и был, то он будет признан таким, который случился не на производстве!

«Председатель комиссии Игорь Некрасов является главным государственным инспектором по охране труда Днепропетровской государственной инспекции промышленной безопасности и охраны труда в металлургии и машиностроении. И этот уважаемый человек перед заседанием комиссии так кричал на моего сына, что было слышно даже в соседней комнате.

— Я тебя посажу! Я тебя посажу, если ты будешь чего-то добиваться! — когда я это услышал, то чуть не бросился на защиту сына, но потом понял, что это мальчишеская выходка взрослого человека, и сдержался»,— рассказал нам возмущенный отец рабочего. Надо отдать должное выдержке Евгения, ведь даже получив ответ на свою жалобу от Территориального управления Госгорпромнадзора по Днепропетровской области, согласно которому заводское решение признано правомерным, он не сложил руки и все еще полон решимости отстаивать справедливость. Но теперь его действия носят более компетентный, системный характер. Для защиты своих прав рабочий обратился к профессионалам.

«Любой человек, попадая в подобную ситуацию, может растеряться и, в результате, действовать не совсем грамотно и даже в ущерб себе. Дело в том, что производственная травма — это ЧП. Согласно требованиям действующего законодательства, такое происшествие требует наказания виновных, а если будут выявлены признаки состава преступления, то эта ответственность будет уголовной.

Мы уверены, что свои права можно защитить, поэтому, если областная прокуратура не вынесет объективного решения по этому вопросу, мы будем отстаивать соблюдение государственных законов в суде»,— заявил директор юридической фирмы «УПК» Юрий Бутенко.

В настоящее время Евгений Смирнов ожидает ответ на свое обращение в областную прокуратуру. В приложении к нему, кроме всех необходимых документов, справок и писем, можно найти медицинское заключение в связи с получением производственной травмы. Этот факт позволяет надеяться на то, что данный вопрос будет решен на областном уровне и двадцатидвухлетний инвалид производства не будет вынужден искать правду уже в Генеральной прокуратуре Украины.