Вопрос возвращения в Украину экс-премьер-министра, лидера партии «Громада» Павла Лазаренко муссируется уже давно, но утвердительный ответ может дать только суд, а может, и сложатся определенные обстоятельства в нашем государстве…

— Какие политические обстоятельства мешают Вам вернуться в Украину?

— Вы, наверное, понимаете, что вынесение судом Северного округа штата Калифорния (Сан-Франциско, США) в августе текущего года приговора является не последней точкой в моем судебном деле, а необходимым этапом, который только открыл путь для апелляционного процесса, который, уверен, завершится окончательным снятием всех выдвинутых против меня обвинений. Сколько будет продолжаться этот процесс? Пока неизвестно, но он ни в коем случае не будет таким долгодействующим, как рассмотрение в суде первой инстанции. Другое дело, что уже на уровне суда первой инстанции можно было бы снять все бессмысленные обвинения относительно моей причастности к каким-то противоправным действиям бывшего руководства агрофирмы «Наукова». Для этого Генпрокуратуре Украины необходимо было бы только передать всю бухгалтерскую документацию «Науковой», оригиналы зарубежных контрактов, протоколы допросов ответственных работников агрофирмы американскому правосудию. В таком случае уже в феврале-марте 2006 года суд Северного округа мог бы вынести окончательный приговор, и я имел бы возможность вернуться в Украину. Однако Генпрокуратура почему-то до сих пор медлит с передачей упомянутых материалов.

— Почему?

— У меня есть одно объяснение: правдивая информация в сфальсифицированном в отношении меня деле, безусловно, откроет обществу глаза на грязные формы и методы работы этой высшей карательной инстанции Украины. Поскольку непосредственные исполнители политического заказа против меня и до сих пор сидят в своих теплых кабинетах на улице Резницкой в Киеве.
Что касается украинского государственного руководства, то у него не хватает политической воли, чтобы Лазаренко мог беспрепятственно вернуться в Украину, стать полноправным участником тех политических процессов, которые сейчас происходят на моей Родине. Это больно и оскорбительно, ведь государство обязано заботиться о своих гражданах, которые по той или иной причине находятся за границей под следствием, через официальные учреждения добиваться их возвращения на родную землю, независимо от того, какие отношения сложились у того или иного человека с действующей властью.

— Какую угрозу для нынешней власти может нести Павел Лазаренко? У Вас есть какой-то специфический компромат на представителей нынешней власти?

— Знаю, что в Украине есть политические силы, которые хотели бы использовать имеющуюся у меня информацию с целью нейтрализации своих оппонентов. Мне приходилось даже читать распечатки из интернета, где речь шла о якобы договоренностях между мной и представителями новой власти о гарантиях моей неприкосновенности в обмен на компромат против оппозиционных лидеров. Все это блеф! Если бы такие договоренности на самом деле были, то сейчас я бы не ждал под домашним арестом рассмотрения моей апелляции в американском суде, а спокойно жил бы в Украине. Уже не раз говорил и снова повторюсь: компромат в политике — это неблагодарное занятие для слабых людей! У меня за годы вынужденного пребывания за пределами Украины накопилось немало вопросов как к бывшим политическим оппонентам, так и к соратникам. Но это мое личное дело, и прибегать к публичному выяснению отношений с этими людьми не имею ни малейшего желания.

— Даже если это будет касаться экс-президента Леонида Кучмы?

— Тех страданий, которые я испытал по вине Кучмы и его окружения, хватило для того, чтобы сломать жизни не одного десятка украинских политиков. Это и безосновательное преследование меня, членов моей семьи, друзей и соратников. Это и сфабрикованные уголовные дела, и обвинения в самых тяжких преступлениях, к которым я не имел никакого отношения. Но инициатором расправы над лицом, которое отошло в политическое небытие, я не буду. Считаю, что то состояние, когда сейчас, лакомый к власти над людьми, Леонид Кучма оказался за рамками политических процессов, происходящих в стране, уже является большим наказанием для политика, который считал себя незаменимым!

— Новые парламентские выборы, по Вашему мнению, могут существенно изменить расстановку политических сил в новом парламенте?

— Проблема не в этом! Важно, чтобы на этапе предвыборной кампании политические силы поняли необходимость достижения более широкого политического компромисса и выстраивали свою предвыборную стратегию, учитывая перспективы будущего парламентского сотрудничества, а не через призму конфронтации. В таком случае будущая широкая парламентская коалиция будет вполне природным форматом парламентского большинства. Так сказать, осознанной самим обществом необходимостью политического компромисса. Да и при нынешней ситуации, когда не только политические силы, а и сами ветви власти поставлены на границу открытой вражды, власть обязана выпустить пар общественного противостояния, которое давно достигло точки кипения. И для этого есть один способ — досрочные парламентские выборы.

— На днях Президент заявил о возможности проведения референдума по вопросам конституционных изменений. Как думаете, необходимо ли отменять конституционную реформу?

— Я еще весной 1997 года, занимая должность премьер-министра Украины, заявил о необходимости внесения таких изменений в Конституцию, которые давали бы возможность парламентскому большинству формировать правительство и нести политическую ответственность за его действия. Сейчас, когда такие изменения вступили в силу, я не вижу никаких оснований для их отмены. Наша позиция четкая и однозначная: конституционную реформу следует не отменять, а углублять. Что я имею в виду? Конституционные положения хотя и являются законами прямого действия, но порядок их применения должен быть четко регламентирован законами и подзаконными актами. К сожалению, имея круглый год времени для законодательного закрепления конституционных изменений, предыдущий состав парламента так и не был в состоянии сделать это. Поэтому сейчас главная проблема — не конституционные изменения, а неподготовленность действующего законодательства к их введению в действие. У нас же до сих пор нет Закона о Кабинете Министров, который бы четко регламентировал действия правительства и предотвращал создание таких конфликтов, которые сейчас возникают то с министром внутренних дел, то с министром иностранных дел, то с министром обороны. Еще 30 апреля 1997 года украинский парламент принял наш Закон «О Кабинете Министров». Вполне нормальный Закон, который снимал все разногласия между правительством и Президентом и делал Украину настоящей парламентско-президентской республикой. Почему Леонид Кучма наложил на него вето? Потому, что он всегда пытался руководить государством единолично, он боялся реального распределения власти. В конце концов, он боялся любого законодательного закрепления полномочий премьер-министра Лазаренко больше, чем обвинений в авторитаризме. Неужели с того времени ничего не изменилось?

Год назад можно было бы безболезненно выйти из этого правового коллапса, если бы Конституционный Суд приостановил действие определенных положений конституционной реформы до момента вступления в силу Закона о Кабинете Министров. Но время потрачено, известно, по чьей вине. Сейчас любые попытки ревизии конституционной реформы могут вызвать новый всплеск общественного противостояния, еще больше углубить дестабилизацию в стране.

— То есть Вы за такую «образцовую» стабильность, которая была во время Леонида Брежнева?

— Во-первых, «стабильность» и «стабилизация» — разные вещи. Брежнева можно оценивать по-разному. Но для среднестатистических граждан того большого государства — это были самые лучшие времена СССР после 1917 года. Для старшего поколения так называемый «застой» был настоящим золотым веком, когда в стране практически не было людей, которые бы беспокоились о том, как заработать на горбушку хлеба или из каких доходов платить за коммунальные услуги. Для этих людей эпоха Брежнева — это период наибольших достижений нашей бывшей страны в космической сфере, ракетостроении, науке, социальном обеспечении... Сейчас мы, конечно, по опыту прожитых лет можем говорить о том, что это благополучие было в значительной степени иллюзорным, что из-за «железного занавеса» мы не видели демократических преобразований в мире.
И еще одно. Ну что мы за народ, который из своих исторических фигур делает посмешище? Особенно после их смерти... Издевательство над памятью — судьба слабой нации. По сей день по разным сторонам Днепра разное отношение к Мазепе и Хмельницкому, Шелесту и Щербицкому. А ироническое упоминание о них в так называемые юбилеи — небольшая утеха.

— Может, Вас успокоит тот факт, что многие из нынешних украинских политиков давно стали объектами современных анекдотов?

— В период Кучмы анекдоты о политиках можно было воспринимать как иронические остроты. Сейчас? Среди представителей государственной власти и местного самоуправления что не второй политик — то живой анекдот! Посмотрите только на столичного мэра Леонида Черновецкого, прислушайтесь к его высказываниям. Это же никакой Comedy club не сможет повторить!
Сколько лет говорилось об обязательности продажи земельных участков в столице только на открытых аукционах. А что мы имеем сейчас? Мэр Черновецкий вместе со своей семьей распределяет немалые земельные участки, а это десятки и сотни гектаров очень дорогой киевской земли, втайне от депутатов горсовета за пределами зала заседаний. Более того, оградили себя в президиуме от депутатов пуленепробиваемым стеклом. Ну настоящий, извините за сравнение, террариум! Или возьмите те же абсолютно необоснованные тарифы на коммунальные услуги. И такой рентабельности коммунального хозяйства, если ее заложат в тарифы авторитарным и авантюрным способом, могли бы позавидовать и Париж, и Лондон, и Токио с Нью-Йорком! Неужели киевляне с 1 декабря 2006 года — при повышении тарифов в 3,5 раза — хотя на каплю ощутили себя парижанами или лондонцами?

— Все-таки можно ли ждать Вашего возвращения в Украину?

— Это считанные месяцы, а возможно, и недели. Как только в суде девятого апелляционного округа будут завершены все формальности, я сразу же вернусь в Украину.

— Что бы Вы пожелали украинцам накануне года, который по восточному календарю связан с таким своеобразным существом, как свинья?

— Чтобы украинцам перед Новым годом не подсунули свинью с теми же коммунальными тарифами! Но вы, наверное, знаете, что в большинстве стран мира свинья является символом зажиточности, благосостояния и процветания. Хотелось бы, чтобы в новом году к украинцам пришло в конце концов то благосостояние, которого они заслужили своей честностью, трудолюбием, неисчерпаемым оптимизмом. Будьте настойчивыми, и все к нам придет!

Моя большая семья ждет в 2007 году обязательного возвращения домой. Маленький сын, Иван, — уже изучает украинский язык по присланным из Украины книжкам прекрасного издательства «Абабагаламага». Хотим накануне Нового года и Рождества хотя бы на миг вернуть ту атмосферу родного Приднепровья, по которой грустили много лет... Всем веселых новогодних и рождественских праздников!