Различные городские события, жизненные обстоятельства, желание восстановить справедливость или просто излить журналисту душу, словно морские волны, прибивают к редакционному берегу самую разношерстную публику. Так я познакомился с 50-летним Александром Грицулей.

Человек он пестрой судьбы: в свое время побеждал в школьных олимпиадах по физике и математике, окончил Запорожский техникум электронных приборов, играл в студенческой баскетбольной команде, был комсоргом электротехнической лаборатории Южнотрубного завода, а с 1982 по 1983 гг. — секретарем комитета комсомола завода-гиганта, работал исполняющим директором двух частных фирм. При этом себя он гордо именует шниффером (вор, который вскрывает сейфы не отмычкой, а фомкой).
Криминальный список Грицули велик. Вот только некоторые факты из милицейских материалов следствия разных лет: являясь директором частной фирмы, укрыл от уплаты в бюджет налог в сумме 36,317 тыс. грн; совершил хищение материальных ценностей, принадлежащих Никопольскому заводу ферросплавов, на сумму 46,526 тыс. грн; с помощью фиктивных документов получил от «Теплосетей» трубы на сумму 53,961 тыс. грн.
Люди, хорошо знающие Грицулю по комсомольской работе, рассказали мне, что как-то в начале 80-х гг. он один обезоружил преступника, который угрожал женщине топором.
Обезумевший мужчина острием топора все же порвал Грицуле куртку и даже нанес ему несколько незначительных ранений. Об этом случае писала «Никопольская правда». А из комсомола Грицулю выгнали за то, что он… избивал ногами свою беременную жену.
Как могут в одном человеке соединяться благородство и варварство, чистые и безнравственные помыслы?
Недавно я писал о заслуженном работнике культуры Украины Олеге Терещенко. У этого человека было все — слава, деньги, семья, обеспеченное будущее. Но в какой-то момент он покатился по наклонной и теперь зарабатывает себе на пропитание уличным пением и не представляет свою жизнь без водки. Мне показалось, что Олег и Александр очень схожи, хотя каждый из них шел по жизни своей дорогой. Оба, словно колючий сухой саксаул, подгоняемые невидимым ветром-временем, перекатываются по земле, и ничто их не может остановить, ни за что не могут они зацепиться…
У Грицули от первого брака есть сын и дочь. Растет внучка.
В редакцию он пришел с украденной папкой чужих документов.
— Вот вам компромат на одного местного криминального авторитета. Он меня, вора, посмел обидеть?! — с гордой ненавистью произнес незваный посетитель, при этом нервно подергивая плечами и смешно растопыривая пальцы. Ладони у него широкие и, как ни странно, мозолистые. Говорит быстро, сбивчиво, приближая свое лицо к собеседнику в самых, на его взгляд, интригующих местах рассказа.
Документы действительно оказались весьма и весьма любопытными — о том, как один авторитет «украл» у другого авторитета сказочную сумму. И их дело увязло в судах. Даже не верится, что криминальные драмы с таким размахом происходят в нашем тихом провинциальном городке. Но поскольку папка была чужая, и я не мог ею воспользоваться, то пришлось вернуть ее хозяину.
А спустя некоторое время Грицуля снова, как ни в чем не бывало, появился в редакции.
— В кафе с одним мужиком подрался, который к девушке приставал, — и как доказательство показал мне выбитый ряд зубов. — А сейчас я ищу подонков, которые над проституткой поиздевались.
И я, отложив срочные дела, включил диктофон для «исповеди» Грицули.
— Первую кражу совершил в армии. В общем, шли смотровые учения. Нужно было провести телефонный кабель в штаб, а нам, как назло, дали никуда не годный провод. Смотрю — рядом машина стоит. В кабине сержант спит, а в кузове катушка с хорошим кабелем намотана. Что делать? Тихо-тихо стащили катушку, намотали на нее негодный кабель и обратно в кузов положили. Никто подмены не заметил, а комбат, расчувствовавшись, меня даже расцеловал…
Зачем мне людей обижать? Могу украсть только в крайнем случае, если прижмет сильно… По гороскопу я Стрелец, и чувство справедливости для меня превыше всего. Таких не любят, но уважают, потому что не хотят с ними связываться. Возможно, мне многое прощалось, потому что люди уважали моего отца Ивана Михайловича, бывшего артиллериста Великой Отечественной войны и бригадира механизированной бригады колхоза «Аврора». Без него ни одна машина, ни один трактор из гаража не мог выехать, а еще моего деда Александра Бабича, долгое время работающего завучем в сельскохозяйственном техникуме…
Во время перестройки я работал в одном из первых в нашем городе кооперативов, деятельность которого была напрямую связана с Южнотрубным заводом. Начальство задолжало мне по зарплате кругленькую сумму. Я хотел по-человечески, знаю ведь, что деньги у них есть. Говорю: «Ребята, рассчитайтесь». Нет — и все, пошли на принцип. А мне начальник ОТК признался, что у него в сейфе деньги лежат. Пришел я ночью с фомкой. Вскрыл аккуратненько сейф. А потом выдал меня один знакомый. Но я не в обиде, Бог ему судья.
В конце беседы я не мог не задать Грицуле один вопрос:
— Александр, ведь ты мог распорядиться своей судьбой иначе. Стать хорошим радиоэлектронщиком, хозяйственником, политиком. Задумывался ли ты о том, как сложится твоя жизнь дальше?
— Не в карьере и деньгах счастье, — с бахвальством ответил он. — Сегодня они есть, завтра их нет. Я никогда не поклонялся деньгам и ни перед кем не унижался. Если кого-то несправедливо обижал, то извинялся. Обижали меня — давал сдачу. Вот так я жил, живу и буду жить.
Р.S. Когда статья была готова к публикации, я узнал, что Грицулю арестовали за то, что он угрожал ножом матери своей сожительницы. В горотделе его продержали сутки, а потом перевели в психоневрологический диспансер. Я навестил его. Грицуля отрастил усы и повязал на шею платок. Так он стал похож на французского художника-импрессиониста.
— Грицулю в палате все знают и уважают, — шепнул он мне, довольно улыбаясь.
— Куда потом? — спросил я его.
— Не бойся, Сашка Грицуля не пропадет, — бодро ответил он и исчез за толстой металлической дверью.