У него была грудь колесом, плакатное лицо героя и пронзительная пустота во взгляде. Таким его и помню. Он работал в горкоме комсомола. Звали его Владик. Что бы ему ни поручали, держа руки по швам и выкатив грудь, отрывисто говорил: «Сделаю по высшему разряду. Отвечаю!» Ему нельзя было не верить.

Было в его глазах эдакое, что красноречиво убеждало: такой прыгнет в воду, бросится в огонь по первому приказу. Голыми руками вытащит оттуда ребенка, старушку, беременную комсомолку. А прикажут — уговорит и затащит их обратно. Он брал на себя все. Он отвечал за все. Он обещал все.

Даже если Владику ничего не поручали, все равно убедительно говорил: «Отвечаю!» Но он ни черта не делал. Или делал черте как. И ни за что не отвечал. А им все были довольны.

Владика вызвали в кабинет: «Утром отвезешь отряд пионеров на выступление во Дворец культуры металлургов. Проверишь их внешний вид».

Владик поднял подбородок: «Все сделаю по высшему. Отвечаю!»

Он привез тридцать наутюженных пионеров в ДК Металлистов. Он оставил их стоять под проливным дождем на ступеньках Дома культуры, пока бегал по этажам, предлагая пионеров администрации. Ему, пожимая плечами, говорили, что пионеров не заказывали. Через час замерзшему мокрому отряду ленинцев он торжественно объявил: «Выступать в таком виде на ответственной сцене вы не имеете права. Все по домам!»

В горкоме комсомола за срыв мероприятия Владику готовили взбучку. Действительно, как можно перепутать Дворец культуры металлургов и Дом культуры металлистов?

На ковер он прибыл вооруженный двумя справками. Первую взял на кафедре металловедения металлургического института. В ней черным по белому почерком самого Владика утверждалось, что профессии металлургов и металлистов настолько смежные, что их практически никто не различает.

На всякий случай во второй справке, добытой на кафедре культурологии университета, значилось, что культура металлургов и культура металлистов в принципе одного уровня, потому немудрено запутаться в их Дворцах.

Сделав свой взгляд еще пронзительнее, Владик пообещал: «Ошибки учтем. Отвечаю!»

Настоящий комсомолец! Ну как такому не довериться? И Владика командировали в Алушту с ответственнейшим заданием. Надо было встретить группу комсомольцев из братской народной республики Болгарии, разместить их в цековском пансионате «Юность» и накормить обедом. Адаптировать, так сказать, к нашим советским условиям в первый день.

«Все выполню. Отвечаю!» — заверил Владик. И, видимо, представив несколько дней, проведенных на ласковом морском побережье, зачем-то добавил: «Укрепление интернационализма — то, что в настоящее время крайне необходимо нашей родине». Чтобы сделать встречу с болгарами более теплой и укрепить дружбу между народами, Владик к обеду принес водку.

Тревожный сигнал от администрации пансионата пришел к комсомольскому начальству Владика на следующее утро. В сигнале содержалась поистине шокирующая информация. Устроив попойку, болгарские комсомольцы ночью терроризировали отдыхающих, вламываясь в их комнаты, а потом напали на дежурную по этажу, требуя водки и проституток.

Владика отчитывали по телефону: «Зачем ты им наливал? Они ж тебе знаками показывали – не пьют». «Нет, сами просили, — оправдывался он. — Все время кивали: давай, мол, еще. Я не смел спровоцировать международный конфликт отказом».

Владик возвращался в родной горком комсомола со справкой, полученной у профессора-этнографа с неразборчивой фамилией. В документе четко указывалось, что кивание головой у болгар означает отрицательный ответ. Немудрено было за столом возникнуть недоразумению из-за такой разницы в культуре жестов.

«А ошибки мы непременно учтем, — заверил Владик. — Отвечаю!»

И что ж, наказывать такого честного комсомольца?

На День города готовилось массово-зрелищное мероприятие на центральной площади. После выступления первого секретаря по сценарию в небо должны были взлететь стаи белых голубей, символизирующих мирную городскую жизнь.

За голубей поручили отвечать Владику. Он так и ответил. Веско, как отрезал: «Отвечаю!». В общем, голуби не взлетели.

Первый секретарь, закончив свою речь, полную гнева против военной агрессии империалистов, в гробовой тишине долго всматривался в лазурное небо, но кроме крошечного крестика самолета, пересекавшего мирный небосвод, никаких признаков пернатых не дождался.

Собравшийся на площади народ вслед за спикером тоже стал посматривать вверх — то ли в подтверждение его слов ожидая проявления агрессии империалистов в виде крылатых ракет, то ли просто любуясь хорошей погодой.

Владик в горкоме выложил на стол справку из клуба орнитологов, где размытой печатью скреплялось утверждение, что в такое время, когда проводился митинг, голуби обычно спят. «Все именно так. Отвечаю», — добавил он.

Прошло много лет. Комсомола больше нет. Но вчера по телевизору я увидел поседевшего Владика, хотя все с тем же ясным взглядом. В период кризиса он отвечает за экономический рост нашего города. Он так и сказал: «Отвечаю!»