«Генералы» улиц городских :: Проблема

Однако, как свидетельствует статистика, стереотипы далеки от истины, а жизнь маленьких граждан нашего общества, которые невольно становятся в нем изгоями, сама дает уроки выживания, после которых они крайне редко становятся на путь преступности.

Скрытое неблагополучие
Винить в том, что детская преступность занимает место в милицейских сводках, общество должно прежде всего себя. Как показывают статистические данные, за январь-август 2006 года преступлений, совершенных с участием несовершеннолетних, насчитывается 164, а самостоятельный «героизм» проявили 176 человек, не достигших 18-летнего возраста.
Начальник службы по делам несовершеннолетних Днепропетровского горсовета Алла Литовченко рассказала нам, что большинство малолетних преступников как раз являются выходцами из семей, где, казалось бы, все благополучно.
По словам Аллы Владимировны, самый распространенный вид краж у несовершеннолетних — воровство мобильных телефонов, наиболее доступного и довольно дорогого предмета, за который можно выручить неплохие деньги на пропитание. Зачастую в семьях бомжей, алкоголиков или наркоманов, где ребенок является не более чем обузой, именно он зарабатывает деньги на жизнь для своих пап и мам, попрошайничает на улицах или занимается воровством.
Процент же интернатовцев или детдомовцев, очутившихся в так называемой группе риска, очень мал. Это связано с тем, что семья довольно редко попадает в поле зрения соответственных служб. Такое явление относится к так называемому скрытому неблагополучию. Под присмотром коллектива госучреждения ребенок не только лишается возможности контактировать с уличными друзьями и компаниями, но и узнает, что образ жизни может быть совсем иной, отличный от того, который предложит улица или горе-родители, чей «яркий» пример впоследствии может привести малолетнего преступника на скамью подсудимых.
Информация о детях, находящихся в приютах, детдомах или интернатах заносится в банк данных. На особом учете и дети из неблагополучных, неполных семей. Хотя их родителей приходится лишать прав на ребенка, представители социальных служб все же уверены, что семью не заменит даже самый лучший детдом. Поэтому все популярнее становятся приемные семьи, получающие материальную помощь от государства.

Республика «ШКИД»
Казалось бы, времена Октябрьской революции и Первой мировой войны давно миновали. Канули в лету голодные 20-е годы прошлого века. Почему же до сих пор пополняются ряды детдомовцев грязными, голодными и вшивыми выходцами из социального дна? Глядя на них, невольно вспоминаешь кадры из известного художественного фильма. Правда, никак не сопоставляются времена послевоенной разрухи и начала XXI века, не умеющие читать и писать, не знающие иных развлечений, как курение или употребление спиртных напитков, дети, выросшие в подворотнях, не имеющих крыши над головой, и богатое, сытое общество с небоскребами и миллиардными состояниями…
Одной из таких «республик» стал Днепропетровский детский приют «Барвинок», собравший более 30 детей. У большинства из них отцы или матери лишены родительских прав, некоторые попадают сюда уже вторично, после побега из детдома или интерната.
У каждого из временных воспитанников «Барвинка» своя история. И пусть они проводят здесь всего 3-4 месяца до определения в детдома или интернаты, но все же учатся жить по-новому, иногда — «с чистого листа».
О том, как волею судеб иногда с городских улиц, иногда из приемника-распределителя или из родительского дома попадают в приют дети, нам поведала заведующая «Барвинка» Татьяна Карпова, возглавляющая его с 2000 года. За многие годы она и повидавшие виды педагоги, психологи и другие сотрудники научились находить подход к самым трудным воспитанникам, возрастные категории которых от 2 до 18 лет, и адаптировать их к новой жизни.
А процесс адаптации зачастую очень сложен. Если бы дело ограничивалось только неумением читать и писать...

Звереныши
Сестры Алина, Лиля и Дуня явно не были любимыми детьми у своей матери, а в приюте очутились 2 месяца назад. Об этом свидетельствует то, что шестилетняя Алина заметно отстает в физическом и умственном развитии от своих сверстников. Скорей всего, единственным примером и «воспитателем» девочек была дворовая собака. По словам Татьяны Леонидовны, девочка имеет привычку за столом рычать, хотя и знает, что еду у нее никто не отберет. Младшая, двухлетняя Дуня, сейчас находится в больнице, а Алину и четырехлетнюю Лилю в приюте учили умываться и одеваться, потому что они не знали, как это делается, боялись воды. Алина до сих пор очень замкнута, почти не разговаривает.
Кроме них в приюте недавно оказалась еще одна девочка, до недавнего времени жившая с мамой в палатках, временных пристанищах, случайных квартирах. Маму-наркоманку, умершую от СПИДа, похоронили, оставив в память лишь номерной знак. Девочка оказалась предоставлена улице, без каких-либо документов и крова. Она ни разу не была в школе, а теперь вместе с другими воспитанниками будет впервые учить буквы и цифры. Благо, приют посещают учителя из соседней школы, занимаются с детьми в небольших группах и индивидуально.
Среди детей есть и такие, которые, находясь в возрастной категории от 10 до 18 лет либо вообще не учились, либо имеют 2-3 класса образования. Сейчас таких в приюте 5 человек.
Адаптируются к жизни в приюте дети по-разному. Некоторые по неделе не разговаривают, а другие наоборот — очень общительные. Но практически для всех — это очень сложный психологический процесс.

Судьба
У пятнадцатилетней Лили и ее брата семнадцатилетнего Валеры, одних из нынешних обитателей приюта, мама занималась устройством своей личной жизни, постоянного жилья не имела и детьми не занималась. Об этом свидетельствует тот факт, что Валера, которого сейчас необходимо трудоустраивать, имеет всего ДВА класса образования и не обеспечен жильем. За последние шесть лет он неоднократно попадал в приют, а Лиля находилась в школе-интернате. Сегодня девочку устраивают в детдом.
Хотя мама крайне редко посещает детей, но…
— Вы бы видели, с какой душевной теплотой дети рисуют открытку ей ко дню рождения, — замечает Татьяна Леонидовна.
Почему же этой теплоты лишены люди, которые дали жизнь, ведь родительский инстинкт есть даже у животных?
Став не более чем биологическими родителями, они, лишенные родительских чувств, порой вознаграждаются искренней любовью детей, которые в приюте, научившись читать и писать, сочиняют теплые письма своим родным, тем, кто не сподобился дать образование. Эти люди крайне редко посещают в приютах свои родные кровинки, не говоря уже о таком «феномене», как восстановление родительских прав.

«Они всего лишь ищут пропитание»
Как правило, никто из детей, живущих на улице, не ставит перед собой цель — совершить преступление.
— Они вдоволь насмотрелись на своих родителей, которые стали наглядным примером того, к каким последствиям приводит их образ жизни,— акцентирует Татьяна Карпова. — С детства хорошо знают, что значит слово «тюрьма», потому что их родители находятся в заключении, а детей воспитывает бабушка. Кроме того, они прекрасно осознают, что уже становятся потенциальными подозреваемыми.
Ребенок, оказавшийся на улице, ищет себе пропитание, пока маленький, может попрошайничать. Взрослые вынуждены трудиться на рынках, выполняя черновую работу, и кормить своих спившихся родителей. А когда первый опыт воровства остается безнаказанным, юный воришка изменяет свое отношение к преступлению и преступному миру.
После смерти своих родителей оказались на улице Сергей и Алена Джаббаровы, с которыми мы смогли побеседовать, когда остальные дети играли на улице. Несмотря на то, что четырнадцатилетний Сережа совершил преступление — участвовал в ограблении торгового ларька — никто из работников приюта даже не поверил в то, что спокойный, заботливый и добрый мальчик способен на такое, хотя документы говорят, что он был осужден за «групповую кражу с проникновением», а мера пресечения — «подписка о невыезде». В его печальной истории «благодарить» нужно компанию. Друзья подсказали — для того чтобы достать деньги — есть простой способ…
Сережа и Алена говорят, что их родители погибли восемь лет назад, но как выяснилось из документов, отец умер в 1998 году, а мать — в 1999. Причиной ее смерти стал цирроз печени (и это примерно в сорокалетнем возрасте).
— Нашим опекуном была бабушка Валентина Савельевна, но она постарела и сломала ногу, — говорит Сережа. — Я стал реже ходить в школу и начал воровать.
Несмотря на свое прошлое, мальчик хорошо учится, сейчас он в девятом классе и мечтает поступить в институт. По словам Татьяны Карповой, он очень общительный, хороший помощник, в отличие от своей сестры шестиклассницы Алены, агрессивной, замкнутой и не испытывающей родственных чувств к брату. Долгое время они не были дружны, а Сережа даже просил определить их в разные детдома. Но сейчас и Сережа, и Алена хотят быть вместе.
P.S. В приютском дворе вместе со своими воспитателями играли дети. Ко мне подбежала маленькая девочка и крепко прижалась к ногам. Так она стояла несколько минут, ничего не говоря, держа меня своими ручонками, не поднимая вверх глаза. Но стоило мне лишь заговорить с ней, тут же отпрянула.
Это была та самая Алина — маленький «зверек» со светлыми торчащими волосами, подстриженными, как у мальчика, который одним видом может заставить содрогнуться даже самую черствую душу.
Насколько же жестоки те люди, дети которых оказываются в детдомах, интернатах и приютах, люди, способные отречься от маленького преданного сердца?
Кстати, очень часто мы слышим громкие фразы о том, что дети — наше будущее. Чьим же будущим станут нынешние малолетние преступники, дети бомжей, наркоманов и алкоголиков, попрошайничающие на улицах и подрабатывающие на рынках, дети, выросшие в детдомах и интернатах?