Детская преступность… К сожалению, сегодня в Украине это явление далеко не редкое, и в последнее время наблюдается значительный его рост. Но в чем же причина такого положения вещей? Попробуем разобраться.

Вот лишь сухие цифры статистики: за 10 месяцев 2010 года на Днепропетровщине подростками совершено 918 противоправных действий, что на 6% больше прошлогоднего показателя. На 2% выросло количество тяжких и особо тяжких преступлений с участием несовершеннолетних. Количество краж увеличилось более чем в полтора раза — на 61%.

Также на пресс-конференции, прошедшей недавно в ИА «Новый мост», начальник криминальной милиции по делам несовершеннолетних ГУ МВД в Днепропетровской области Ирина Качинская привела следующие данные: «В Днепропетровской области в результате операции «Елка», проводившейся с 18 декабря 2010 г. по 14 января 2011 г., было задержано 138 подростков. 38 из них — за бродяжничество, остальные — за совершение административных правонарушений. 14 задержанных направлены в приюты, 5 — в больницы, 123 — переданы родителям. Было составлено 190 протоколов на родителей, уклоняющихся от выполнения родительских обязанностей, все эти лица были привлечены к административной ответственности. Также во время проведения операции было составлено 22 протокола по фактам продажи алкоголя и табака лицам, не достигшим 18 лет. 42 несовершеннолетних были задержаны за распитие спиртных напитков в общественных местах либо за появление в многолюдных местах в нетрезвом состоянии. В этот период в органы милиции поступили 25 заявлений о пропаже детей, самовольно покинувших дом или детское учреждение».

Цифры говорят сами за себя. Но что характерно: рост детской преступности и общественного явления, находящегося рядом с ней — беспризорности, ранее наблюдался лишь во время войн либо смены власти. Так почему же преступность в среде несовершеннолетних растет именно сейчас, когда, казалось бы, она должна снижаться?

Хочется ответить словами известной фразы Козьмы Пруткова: «Зри в корень!» Другими словами, чтобы разобраться в сути той или иной проблемы, необходимо увидеть причину, вызвавшую ее появление. Конечно, похождения серийных маньяков-убийц вроде Чарльза Мэнсона, Ричарда Рамиреса или Анатолия Оноприенко объясняются не столько какими-либо социальными мотивами, сколько внутренними переживаниями последних, они в большей степени составляют исключение из правил и деятельность их следует рассматривать не в контексте преступности как таковой, а как отдельно взятые случаи.

Но к детской преступности как явлению понятие системы все же применимо, поскольку существует ряд общих причин ее возникновения, при воспоминании о которых сразу же возникает вопрос практически по Чернышевскому: кто виноват? Ответ, к сожалению, довольно печален — виноваты все. Виноваты родители, виновата школа, виновато государство, виноваты, наконец, сами дети.

Почему родители?

Логичным будет вновь обратиться к статистике, которая гласит, что в Украине лишь один из пяти беспризорников, входящих в группу повышенного социального риска, не имеет ни отца, ни матери. Общее же число детей, лишенных крова, по разным оценкам составляет порядка четверти миллиона (плюс-минус сто тысяч).

Показателен также тот факт, что в год органами правопорядка открывается не более сотни уголовных дел по факту злостного уклонения от выполнения родительских обязанностей. То есть понятно, что на сегодняшний день ни о какой системности в решении этого вопроса говорить не приходится. Следует также добавить, что небрежность при воспитании ребенка, согласно действующему Уголовному кодексу, карается ограничением или лишением свободы на срок от двух до пяти лет, и то лишь при условии, что наплевательское отношение родителей к воспитанию ребенка повлекло за собой смерть.

Автор этой статьи, который некоторое время тому назад работал учителем в средней школе, имел возможность воочию убедиться в том, что такое нерадивость родителей в воспитании свих собственных детей. Ученик девятого класса больше недели не приходил на занятия. Когда же классному руководителю мною был задан стандартный вопрос: «Что с ребенком?», ответ был получен следующий: «Мать не знает номера его мобильного телефона». Позже выяснилось, что ее сын находится в больнице… Комментарии, как говорится, излишни.

Школа = государство

Эти две институции (о частных учебных заведениях речь не идет) следует рассматривать в связке, поскольку проблемы государства непосредственно влияют на положение дел в школе, и наоборот — страна не может называться полноценной, если школа имеет системные проблемы. И главный вопрос — финансирование сферы образования.

О зарплатах учителей принципиально ничего нового сказать нельзя. Но все же возникает вопрос: почему гроши, получаемые педагогами, называются «зарплатой»? Ставка молодого специалиста (без учета копеечных доплат) — тысяча гривень, что чуть больше минимальной зарплаты. Может ли выпускник вуза, рассчитывая на такую сумму, планировать будущее? Очевидно, что нет. И главное, заинтересованы ли 22-23-летние парни и девушки при такой оплате труда качественно делать свою работу? Нет.

Заработная плата опытных педагогов в два-два с половиной раза выше, чем у молодежи, но все равно копеечная. И если молодые педагоги в связи с отсутствием должной оплаты труда не желают отдавать в полной мере свои знания подрастающему поколению, то в случае с мэтрами наблюдаем обратную ситуацию. Учителя со стажем и определенным опытом имеют склонность не столько учить детей, сколько поучать их. Можно списать это на особенности профессии, но с учетом известного конфликта отцов и детей и непонимания жизненных принципов и устоев первыми вторых и наоборот подобные поучения с точки зрения воспитания выглядят, мягко говоря, неуместными. Вспоминаются слова выдающегося британского политика ХХ века Уинстона Черчилля: «Я всегда готов учиться, но не всегда люблю, когда меня учат».

Но нежелание отдельных педагогов заниматься воспитанием подрастающего поколения — лишь одна сторона медали. Зачастую школа просто не может конкурировать с улицей, компьютерными играми и голливудскими боевиками. И ни для кого не секрет, что в последнее время дети стали более жестокими и злыми, и с каждым годом ситуация становится все хуже и хуже. Именно названные факторы формируют психику ребенка и дают в комплексе серьезный негатив. Кроме того, в силу занятости на работе родители не контролируют детей, и они предоставлены сами себе.

В какой-то мере проблему формирования из ученика средней и старшей школы полноценного гражданина своего государства могли решить бы продленка и школьные клубы по интересам, но если они будут принудительными, у детей сразу возникнет ассоциация со своеобразным тюремным режимом, что вызовет обратную реакцию.

Добровольное же участие в школьной жизни во внеурочное время на практике принимают не более 20-30% учащихся, в основном не входящих в группу социального риска.

Есть ли у жестокости границы?

Пожалуй, это самый сложный вопрос, включающий в себя как объективные, так и субъективные факторы.

Уже упомянутые голливудские (да и не только голливудские) блокбастеры, Интернет и компьютерные игры на сегодняшний день взяли на себя значительную часть воспитательной работы в противовес школе, но ведь далеко не каждый ребенок, посмотрев «Криминальное чтиво» или «Грайндхаус» Тарантино, пойдет выяснять соответствующим образом отношения со своими сверстниками (уместно вспомнить ситуацию с днепропетровскими маньяками, несколько лет назад зверски замучившими 22 человека, а после выложившими видео в Интернете). В этой ситуации срабатывает внутренний стержень самого подростка.

Однако детские психологи отмечают, что в первую очередь на мировоззрение ребенка влияет микроклимат в семье. В частности, они отмечают, что истоки насилия нужно искать во взаимоотношениях с близкими. Если ребенок испытывает в семье насилие, то такая модель становится для него образцом поведения, ценностью и жизненным ориентиром. Если ребенка избил папа, а сам он затем помучил животное, то как бы тоже становится сильным, «как папа». Насилие снимает часть внутренней боли ребенка, и ценность силы постепенно заменяет ценность отношений. Сопереживание в данном случае уже воспринимается как слабость.

Кроме того, существует еще одно объяснение подростковой жестокости: в отличие от взрослых и детей они пытаются понять, что такое жестокость и где ее границы.

Касаясь причин неожиданного роста «детских» убийств и жестокости, психологи советуют искать их истоки в недавнем прошлом. По всей стране фиксируется спад подростковой преступности, но сами преступления стали более изощренными. Точные причины этого явления до сих пор неизвестны, однако существует гипотеза: постепенно подрастает поколение детей, имеющих больше проблем с ценностной ориентацией, поскольку их детство пришлось на нестабильный период жизни их родителей в «лихие» 90-е годы.

И все же чиновники разного уровня главную ответственность возлагают все-таки на школу. В частности, воспитание ребенка начинается еще в дошкольном возрасте. На одном из недавних совещаний в Днепропетровском горсовете, посвященном «новому стандарту образования», начальник управления науки и образования Днепропетровска Светлана Баляй отметила: «На сегодняшний день более ста тысяч ребятишек находятся под присмотром педагогов и их союзников. Среди них — различные службы по делам детей, цель которых — создавать для ребят условия, максимально приближенные к понятию «счастливое детство». Однако некоторые подростки трактуют это понятие как свободу от школьных занятий. А ведь значительное число преступлений происходит именно в учебное время. Операция «Урок», в которой участвовали сотрудники управления и отделов образования и службы по делам детей, выявила, что в некоторых школах к этому вопросу относятся недостаточно внимательно, журналы посещаемости учеников ведутся формально, а в отдельных учебных заведениях даже не знают причин отсутствия учащихся.

И все же проблему детской преступности невозможно решить ни отдельными чиновничьими циркулярами, ни единичными проверками школ. Необходимо менять саму психологию общества, уходить от культа потребительства и культа силы, на которых, к сожалению, держится современное украинское государство.