От острой лучевой болезни человек умирает в среднем за 20 дней. Две с половиной недели — мучительные, сложные. После этого от него мало что остается. От 28 человек, которые тушили пожар на Чернобыльской АЭС, сегодня осталась только память. А от самой аварии — тридцатикилометровая зона отчуждения, которая, по прогнозам специалистов, очистится от радиации через 2,5 тысячи лет. По человеческим меркам — это никогда.

Мертвая зона

В Украине не так много людей, которые, хотя бы косвенно, не были связаны с той аварией 1986 года — у кого-то близкие или родственники жили неподалеку, многие участвовали в ликвидации (причем, большинство — добровольно). А уж если говорить о радиационном фоне в нашей стране, то он поменялся навсегда. У жителей всего мира Украина плотно ассоциируется с Чернобылем. Но не с тем, который — древний город, существующий с XII века, с красивой церковью и шикарной настенной росписью. А с тем, рядом с которым рванул атомный реактор, в котором асфальтовые улицы превратились в лес, а памятники «фонят» так, что зашкаливают любые датчики. О Чернобыле пишут, снимают и даже создают компьютерные игры. Но, как сказала начальник информационного отдела ЧАЭС Майя Руденко, «игра очень реалистичная, но она мне наскучила через полчаса — я каждый день вижу более страшные вещи». Нет, она, конечно, не говорила о монстрах, мутировавших вследствие радиации. Но самые простые и реальные вещи зачастую — намного страшнее, чем выдуманные чудовища.

Для того, чтобы разобраться, что на самом деле творится в Чернобыле и округе, журналист «Днепровской правды» отправился в командировку — туда, где нет жителей, а каждый шаг грозит получением радиационной дозы. В зону отчуждения.

Попасть сюда законно можно только на специальной электричке, которая каждый день возит сотрудников ЧАЭС из Славутича, города-спутника, на работу. Поезд приходит на закрытую станцию, обнесенную колючей проволокой. Строгий КПП, регистрация паспортов (долго сверяют фото и возраст) — и вы в зоне отчуждения, добро пожаловать! Теперь отсюда не выпустят без многократного радиационного контроля.

Зона отчуждения — это 30 км лесов. Шикарных лесов, с огромным количеством всяческих животных — волков, лосей, лошадей Пржевальского, кабанов, различных птиц. Встречаются даже медведи и рыси. Живописная река. Только все это — не заповедные места отдыха, а невероятных размеров могильник. Сейчас там — наибольшее количество радиоактивных изотопов. После аварии здесь захоранивали радиоактивные отходы, грунт, даже всевозможную технику. Кроме того, именно лес спас большую часть окружающих территорий, впитав, как губка, все выбросы. Знаменитый «рыжий лес», который стал таким после взрыва, попросту закопали — настолько сильное излучение исходило от него. Воздух в этом лесу мог даже повредить роговицу глаз.

— Не все об этом знают, но в 1991-1992 годах произошло повторное загрязнение этих территорий, — рассказывает глава Совета Чернобыльской территориальной организации профсоюза Николай Васильевич Тетерин. — Тогда разгорелись сильные лесные пожары, а это — огромный выброс радиации в окружающую среду. Поэтому сегодня у нас, работников зоны отчуждения, главная задача — не допустить пожаров.

Здесь, в зоне, живут люди. Правда, их немного: сотрудники предприятий, которые работают здесь вахтенным методом — 15 суток в зоне, 15 дома, и простые жители, вернувшиеся после эвакуации. Всего их около сотни. Самопоселенцы. Они ведут хозяйство, содержат скот, консервируют местные огурцы, жарят грибы и едят рыбу из Припяти. Самые ответственные ходят на кухню с дозиметром — надо же понимать, что ешь. Но это, в основном, работники. Тех, кто переехал сюда добровольно, радиационный фон особо не волнует. Им подвозят еду, обеспечивают основное медицинское обслуживание, приносят вовремя пенсию. Обычная жизнь, как и во всяком небольшом селе. Этим людям уже ничто не страшно, они просто хотят дожить свой век в родных местах.

Город-призрак

Припять, бывший город-спутник ЧАЭС. Здесь уже нет никаких самопоселенцев. Только бетон и лес, невероятно разросшийся, поглотивший широкие проспекты и улицы, надвинувшийся на площади и постепенно проникающий внутрь домов. Свинцовое небо. Хотя нет, это только кажется — небо обычное, ясное, солнечное. Это пустота давит на психику, ведь здесь нет никого — ни людей, ни собак, ни даже птиц. Город, покинутый жителями буквально за несколько дней... Многие вещи, несмотря на процветавшее здесь мародерство, оставлены на месте. Какие-то документы, календари, игрушки, мебель... Бассейн — конечно, без воды. И лозунг во всю стену: «Сильные! Смелые! Ловкие!». Где эти сильные, смелые и ловкие? Успели ли они потренироваться здесь, или только, может, собрались, записались в секцию — а тут эвакуация.

Эвакуировались за три дня. Кому некуда было ехать — в лес с палаткой. Люди радовались, брали с собой гитары, заготавливали шашлыки, думали, что необычно проведут майские праздники и вернутся. Естественно, не вернулись. Одна бывшая жительница Припяти рассказывает, что, уже ожидая автобуса, она с семьей продолжала ремонт в квартире — красили стены, клеили обои. Достойно похоронили квартиру.

А вначале это был городок энергетиков Чернобыльской АЭС, названный по имени местной реки. Смертность в нем была самой низкой в Украине — а как иначе, если средний возраст жителей — 26 лет. Но, начиная с 14 часов 27 апреля 1986-го, все жители Припяти были эвакуированы по причине «неблагоприятной радиационной обстановки, вызванной аварией на чернобыльской станции». На дорогах в районе Чернобыля с этой целью было сосредоточено более 1200 автобусов и примерно 200 бортовых грузовых автомобилей. На железнодорожной станции Янов подготовили два дизель-поезда на 1500 мест. Уехали все... и... навсегда. Только в конце мая бригады уборщиков в защитных костюмах взломали замки в дверях и выбросили трупы собак и кошек, лежавшие обычно у входа. И все. Остался пустой молодой город: шестнадцатиэтажки с союзным гербом на крыше, типовой дворец культуры «Энергетик», детский городок аттракционов с колесом обозрения — его должны были торжественно открыть к 1 Мая, но ни один ребенок так и не увидел свой город с высоты. Тогда, в 1986-м, планировалось отмечать «совершеннолетие» Припяти: был изготовлен символический паспорт, задумана торжественная программа, но, как известно, город
остался без паспорта. И без жизни.

Сегодня существует еще одна Припять — виртуальная. В ней живут люди. Можно найти на интернет-карте города свою бывшую улицу, дом, квартиру, «поселиться», оставить фотографии членов семьи, воспоминания и, обязательно, новый адрес: теперь тебя смогут найти одноклассники или сослуживцы. Пока поселились здесь 300 человек из бывших 50 тысяч жителей, но это только начало.

Чем сегодня живет станция?

Несмотря на то, что решение об остановке Чернобыльской атомной электростанции было принято давно, работы на ЧАЭС активно ведутся и по сей день. Потому как для остановки эксплуатации необходимо, чтобы на блоках полностью отсутствовало ядерное топливо.

— В скором времени — в августе этого года — полностью будет освобожден от топлива только третий энергоблок,— говорит заместитель главного инженера по эксплуатации ЧАЭС Сергей Кондратенко. — Но совершенно удалить топливные массы — дело не нашего времени. Окончательно закрыта и законсервирована АЭС будет только к 2064 году. И, в любом случае, привести состояние этих территорий к «зеленой лужайке» мы не сможем никогда, ведь это — аварийно загрязненная местность.

Но самое страшное то, что к состоянию «зеленой лужайки» уже не удастся привести практически всю территорию Украины — столь велики последствия этой, не имеющей аналогов, катастрофы. Например, те радиоактивные элементы, которые из Припяти попали в Днепр, навсегда загрязнили нашу воду. До Чернобыльской аварии загрязнение воды в Днепре колебалось от 2 до 5 Бк/м3 (1Бк — это 1 ядерный распад в секунду). Сегодня же, спустя почти 25 лет после аварии, уровень загрязнения в среднем составляет около
100 Бк/м3— то есть, в 20-50 раз выше нормального. Почему же уровень радиоактивного загрязнения Днепра остается на таком высоком уровне, и почему из зоны отчуждения вынос радионуклидов в последние годы практически остается на одном уровне?

Основной причиной является то, что радиоактивные отходы (РАО) на берегу реки Припять не перезахоронены, а в районе ЧАЭС резко поднялся уровень грунтовых вод. Именно они на сегодня являются основным источником загрязнения Припяти. И от 40% до 70% отходов попадает в реку именно с водой из грунта, причем уровень загрязнения грунтовых вод во многих местах превышает уровень жидких РАО. Самое опасное то, что мы не знаем, в каком состоянии находятся сегодня грунтовые воды — то ли в начале своего загрязнения РАО, то ли уже в процессе очищения.

Последние три года работы на ЧАЭС финансируются только на 60% от бюджетного запроса, а среди техники, с которой работают в зоне отчуждения, встречаются даже КАМАЗы с фанерными корпусами. Перезахоранивать же РАО пока некуда — разрекламированный комплекс «Вектор» (современное хранилище опасных отходов) до сих пор не достроен. Работников ЧАЭС и зоны отчуждения хотят лишить пенсионных льгот и дополнительных выплат — а это значит, что заниматься ликвидацией последствий скоро будет особо некому. Правительство не слушает мнения ученых и специалистов, экономя совершенно не на том. Так что решение проблемы 25-летней давности, похоже, затянется на столько, на сколько и жизнь загрязнившего нашу с вами землю ядерного топлива — примерно на пару тысяч лет. Что по человеческим меркам значит — навсегда.